RUS ENG

Translator

AzerbaijaniBasqueBelarusianBulgarianCatalanChinese (S)Chinese (T)CroatianCzechDanishDutchEnglishEstonianFilipinoFinnishFrenchGalicianGeorgianGermanGreekHaitian CreoleHebrewHindiHungarianIcelandicIndonesianIrishItalianJapaneseKoreanLatvianLithuanianMacedonianMalayMalteseNorwegianPersianPolishPortugueseRomanianRussianSerbianSlovakSlovenianSpanishSwahiliSwedishThaiTurkishUkrainianUrduVietnameseWelshYiddish

Читайте в следующем номере

Индексирование журнала

Импакт-фактор российских научных журналов

Группа ВКонтакте

Группа в FB

International scientific and practical law journal Eurasian Journal of International Law

Персона

Адвокат – профессия независимая, важная, честная!

Интервью с адвокатом Адвокатской палаты Воронежской области, профессором кафедры адвокатуры и правоохранительной деятельности Российской академии адвокатуры и нотариата, кандидатом физико-математических наук, доктором юридических наук А.А. Вороновым.

Advocate – independent, important and honest profession!

Interview with advocate of Chamber of Advocates of the Voronezh region, professor of chair of advocacy profession and law-enforcement activity of the Russian academy of advocacy profession and notariate, candidate of physical and mathematical sciences, doctor of juridical sciences A.A. Voronov.

Визитная карточка

Воронов Александр Алексеевич родился 9 июня 1975 года в Воронежской области. С детства интересовался точными науками – физикой и математикой, что и обусловило поступление первоначально на физико-технический факультет Воронежского государственного технического университета, который А. Воронов окончил с отличием в 1997 году. Любовь к точным наукам не прошла до сих пор, и Александр Алексеевич периодически готовит публикации по указанному направлению.

Наблюдающиеся в середине девяностых годов прошлого века правовой хаос, беззаконие, разгул преступности заставили А.А. Воронова по-иному взглянуть на жизнь, на общество и, самое главное, на положение в нем. Беззащитность человека перед государством, правоохранительными органами, судами, которым граждане не доверяют, привела к необходимости изменить профессию. Именно профессия адвоката оказалась истинным призванием Александра Воронова.

В 2000 г. окончил Воронежский государственный университет, а с 2001 года – адвокат Воронежской областной коллегии адвокатов. Также имеет высшее экономическое образование и специальность в области управления.

В 2000 г. защитил кандидатскую диссертацию по физико-математическим наукам, а в 2008 году – докторскую диссертацию по юридическим наукам на тему «Роль адвокатуры в реализации конституционного права на квалифицированную юридическую помощь» (науч. консультант – проф. Г.Б. Мирзоев).

С 2009 г. А.А. Воронов – профессор кафедры адвокатуры и правоохранительной деятельности Российской академии адвокатуры и нотариата, возглавляемой профессором Г.Б. Мирзоевым.

Основные сферы научных интересов: теоретические и практические аспекты защиты прав и свобод человека; конституционное право России; адвокатура; право интеллектуальной собственности; уголовный процесс; теория и системный анализ правовых систем; правовая, информационная и экономическая безопасность; моделирование и оптимизация сложных систем управления в правовых системах.

Полученные знания в области точных наук позволили А.А. Воронову применить системные методы и кибернетические элементы к исследованию правовых систем, в результате чего в данный момент направлением его исследований является адвокатская кибернетика (термин введен автором).

А.А. Воронов – автор более 300 научных работ. Наиболее известны: «Проблемные моменты становления современной отечественной адвокатуры на этапе демократических преобразований и правового развития российского государства» (Воронеж, 2004), «Адвокатура» (Москва, 2005), «Препятствование деятельности адвоката: причины и последствия» (Воронеж, 2005), «Законность, политическое и юридическое равенство граждан – проблема преодоления крайностей индивидуализма и обеспечения прав и свобод» (Воронеж, 2005), «Профессиональное представительство интересов потерпевших» (Воронеж, 2006), «Соотношение доступности правосудия в уголовном процессе и доверия граждан суду (теоретические и практические аспекты)» (Москва, 2007), «Роль адвокатуры в реализации конституционного права на квалифицированную юридическую помощь» (Воронеж, 2009), «Теория систем в методологии исследования науки об адвокатуре» (Ростов, 2012), «Введение в адвокатскую кибернетику» (2013).

В своих трудах, основываясь на практическом опыте и теоретическом анализе, автор делает вывод о том, что проходящие на протяжении последнего времени законодательные и организационные преобразования, усиливающие профессиональные возможности российской адвокатуры, могут быть продуктивны в условиях современной действительности лишь в том случае, если со стороны государства будет обеспечен соответствующий уровень доверия к институту адвокатуры, усилены надзор за соблюдением прав и свобод человека, пресечение безнаказанности, действенная юридическая помощь каждому в ней нуждающемуся, правопорядок и законность, что способствовало бы упрочнению стабильности общества, законности.

Хобби – книги, фотография, прогулки на природе.

***********************************************************************************************

– Здравствуйте, уважаемый Александр Алексеевич! Благодарим Вас, что нашли время на интервью. Начнем, можно сказать, с традиционного нашего вопроса. Прошу Вас рассказать, когда и по какой причине Вы пришли в юриспруденцию и адвокатуру?

– В юриспруденцию я по нынешним меркам пришел достаточно поздно, в 25 лет (после окончания юридического факультета университета), причем первоначально, после получения первого образования, выбор моей профессии балансировал в сторону ученого-исследователя в области физики и математики. Я не хочу сказать, что полученные знания в области точных наук не пригодились. Напротив, они, по утверждению корифеев науки, «ум в порядок приводят», учат мыслить логически и точно, что немаловажно в профессии юриста. Кстати, случаи перехода от физика-математика к юристу в современной истории известны, например, это ученые, профессора А.Р. Белкин, Г.А. Тосунян и т. д. Противоположных примеров, к сожалению, нет. С другой стороны, я рад, что те знания, которые были получены мной при изучении точных наук, и в особенности методы их исследования (теория систем, системный анализ, кибернетика) я могу сегодня применить к изучению не только права в общем, но и адвокатуры в частности. Считаю, что данное направление в юридической науке на сегодняшний момент является перспективным, ибо граничит с точными науками.

В середине «лихих» 1990-х годов, как мы можем помнить, произошел коренной слом государственности, фактически перестали надлежаще функционировать основные институты государственной власти: суды, прокуратура, полиция, да и само государство в целом. Задумываясь о том времени, можно лишь говорить о том, насколько ничтожен был уровень защиты личности в России, как от преступности, так и от самого государства. Отсутствие верховенства Закона, разгул криминала, начиная с высших эшелонов власти, обнищание наших граждан, тотальная коррупция везде и во всем, и при этом практически ничего не делалось. И здесь я стал задумываться: а как защитить от произвола хотя бы себя, как помочь ближнему, к кому обращаться. Выбор был сделан в пользу адвокатуры, и, надеюсь, я не ошибся в этом.

Наблюдая сегодня успехи проводимой судебно-правовой реформы, не могу не заметить определенное ущемление адвокатуры и адвокатов в профессиональных возможностях и гарантиях. Считаю, что государство относится к адвокатуре настороженно. Это несправедливо, поскольку именно адвокаты помогают тому же государству наводить порядок в институтах власти и минимизировать (насколько это возможно) нарушение прав граждан и юридических лиц из-за неправомерных действий правоохранительных органов и судов. Закрытость, клановость и недемократичность формирования полицейского, прокурорского и судейского корпусов дает мне основание (как и многим российским гражданам) сомневаться в честности и добросовестности исполнения последними своих обязанностей. Этому способствует и так называемая корпоративная солидарность – в любом случае своих не сдавать. Я не верю в то, что часть специалистов идут в следствие, прокуратуру или в суды исключительно по призванию (почему-то в дворники по призванию не идут). Результат всем известен: несправедливые обвинения, приговоры, искалеченные судьбы. Я осознаю, что ту судебную и правоохранительную системы, которые сегодня сформированы, исправить невозможно. Раз государство их не трогает, значит государству это выгодно. Не помогут в этом ни борьба с коррупцией, ни высокие заявления. И все же честные добросовестные адвокаты даже в это время могут многое сделать.

Сегодня адвокату достаточно сложно отстаивать права своих доверителей, и очень часто, даже когда адвокат делает все возможное, результат может быть плачевным. Все это, конечно же, выливается в переживания и утрату веры в справедливость. И хотя ты внутренне понимаешь, что не в тебе дело, а в системе, с которой ты сражаешься, которой пытаешься противостоять, от этого легче не становится. Доходит порой даже до разочарования в профессии. Но проходят дни, появляются новые дела, и ты снова берешься за работу. И когда, несмотря на все препоны оппонирующих сторон, ты помогаешь человеку, и есть результат, начинаешь испытывать чувство гордости за свою работу.

– Расскажите, пожалуйста, о Вашей научной деятельности.

– Я изначально не имел отношения к юриспруденции и к юридической науке, и опыт проведения научных исследований в области точных наук пригодился, а приход в адвокатуру подсказал мне, в каком направлении двигаться. Буквально все мои первые публикации основывались на конкретных юридических делах. Это было время реформ, изменения законодательства и наработки практики, что позволило мне много дискутировать и обосновывать собственное мнение. В итоге докторскую диссертацию (в том виде, как я ее задумывал) я подготовил за 4–5 лет, а дальше наступил затяжной этап ее представления к защите.

Может, кому-то будет интересно, но сам процесс защиты докторской диссертации у меня имел определенные особенности. Во-первых, я, окончив юридический факультет, фактически не имел никаких научных наработок, и у меня не было научных руководителей в области права. Все это заставило на начальном этапе заниматься наукой самостоятельно, ориентируясь преимущественно на свою адвокатскую практику и практику своих коллег. Подготовив работу, я не мог найти диссертационный совет, в котором могла бы пройти защита. И дело здесь не только в том, что советы по специальности 12.00.11 находятся преимущественно в Москве, а в том, что многие ученые и члены диссертационных советов и ВАКа не только не приветствуют, а попросту против защит докторских диссертаций лицами, не имеющими степени кандидата юридических наук. Я объездил полстраны (Рязань, Саратов, Ростов) и везде получал отказ. К счастью, в Москве Бог свел меня с замечательными людьми, настоящими профессионалами, которые не просто приняли меня, но и помогли мне, скорректировали наполнение и тему моей работы. Я особенно хотел бы выделить профессоров А.Д. Бойкова, Г.Б. Мирзоева (ставшего моим научным консультантом и оказавшего мне серьезную поддержку и помощь), А.Г. Кучерену, М.С. Крутера, В.Д. Дикусара. Не могу не отметить также и директора Института адвокатуры МГЮА С.В. Володину, которая очень помогла мне как в организационном плане, так и в моральном. Возникла серьезная проблема, когда после предварительных консультаций члены экспертного совета по праву ВАКа формально отказали мне в представлении диссертации к защите, и лишь только после личного изучения моей работы профессором Б.С. Эбзеевым и рекомендации академика О.Е. Кутафина она была допущена к защите.

Было приятно, но в то же время особенно ответственно защищать диссертацию в самом профильном и профессиональном совете России по специальности 12.00.11, специализации «Адвокатура», в который помимо указанных выше известных ученых, специалистов в области именно адвокатуры, также входили такие корифеи, как Ю.И. Стецовский, М.Ю. Барщевский, А.А. Власов, В.В. Мельник и другие.

Если говорить о моей научной деятельности, то она постепенно трансформировалась от прикладной науки к теоретической (хотя, если попадаются интересные случаи, я от этого не отказываюсь). Сегодня я с интересов занимаюсь применением системных методов к анализу юридических систем. Очень интересным, с моей точки зрения, является исследование адвокатской системы с позиций кибернетики. Если рассуждать обыденно, то многие скажут, что кибернетика – это что-то, связанное с компьютерами и математикой. Напротив, кибернетика – это наука об общих законах получения, хранения, передачи и преобразования информации в сложных управляющих системах, а также о процессах управления в сложных динамических системах. При этом под управляющими системами здесь понимают не только технические, но и любые биологические, административные и социальные системы. Одной из сложных управляющих систем является адвокатская система, а также аппарат управления в ней. Мы можем понять, что адвокатура представляет собой сложную систему с огромным количеством внутренних и внешних связей и информационных потоков. Соответственно, адвокатская кибернетика – область правовой кибернетики, изучающая методы сбора, накопления, хранения и переработки информации об адвокатуре, адвокатах, условиях и профессиональных возможностях при осуществлении профессиональной деятельности и рассматривающая адвокатуру, ее структурные и функциональные звенья, а также самого адвоката во взаимодействии с третьими лицами как систему.

– В последнее время отечественное образование и наука переживают в организационном плане значительное количество реформ. Как Вы оцениваете эти реформы? В чем их позитивные свойства и негативные черты?

– Реформа образования назрела давно. Мне сложно перечислить все проблемы современного образования, и хорошо, что теперь вся нормативная база сформирована в едином законе. Вместе с тем, хотелось бы выделить основные новеллы действующего законодательства, регулирующего высшее образование. В первую очередь, изменились уровни образования: высшее образование – бакалавриат; высшее образование – подготовка специалиста, магистратура; высшее образование – подготовка научно-педагогических кадров, ординатура, ассистентура-стажировка. Причем обучение в аспирантуре теперь напоминает обычное обучение в вузе, и ее окончание не гарантирует защиту кандидатской диссертации – это отдельный процесс. Из числа образовательных исключаются и становятся самостоятельным видом программы подготовки научных кадров (докторантура), хотя о докторантуре в законе упоминается мало. Также изменились виды дополнительных профессиональных образовательных программ. Сегодня это программы профессиональной переподготовки и программы повышения квалификации. Во-вторых, появились такие формы обучения, как дистанционное обучение и сетевая форма реализации образовательных программ. В-третьих, образовательные организации обязаны обеспечивать информационную открытость и доступность информации. В-четвертых, введены формы независимой оценки качества образования и общественной аккредитации. В-пятых, закон фактически уравнивает права государственных вузов и негосударственных, но имеющих государственную аккредитацию. Сегодня все вузы обладают теоретически равными правами при участии в конкурсе на получение бюджетных мест, хотя на практике предпочтение чаще отдается государственным.

Нельзя не отметить, что в законе впервые появился раздел, регламентирующий статус педагогических работников, их права и обязанности, чего раньше не было.

Проблемы имеются, и перечислять их можно долго. Например, тот же ЕГЭ, который, с моей точки зрения, мешает школьнику логически мыслить, развивать творческие способности. Ну и, конечно же, низкий социальный статус педагогических работников. Недопустимо, например, чтобы заработная плата профессора права была в 5–10 раз меньше заработной платы судьи. Я уже не говорю о доходах рядовых школьных учителей.

Что касается науки, я имею в виду науку юридическую, то здесь также есть изменения. Изменилась номенклатура специальностей, к содержанию научных работ предъявляются повышенные требования, ведется проверка на плагиат, работы размещаются на сайтах образовательных организаций. Халтурить стало сложнее. В этой части хотелось бы обратить внимание на усложнение процедуры защиты диссертаций, которая тесным образом оказалась связанной с резким сокращением числа диссертационных советов. Фактически данные советы остались в крупных юридических вузах, иные либо приостановлены, либо закрыты вовсе. Я вижу какое-то административное нежелание открывать новые диссертационные советы. В результате складывается ситуация, когда соискатель вынужден обращаться для защиты диссертации в совет непрофильного вуза, где его не всегда понимают. Например, диссертация по адвокатской тематике попадает в совет, скажем, ведомственного (например, находящегося в ведении уголовно-исполнительной системы) вуза, где совет формально по той же специальности (12.00.11), однако члены совета к адвокатуре имеют опосредованное отношение, и им сложнее понять аспекты работы.

И, наконец, я уже отмечал, что некоторые исследователи не согласны с мнением, что науки об адвокатуре не существует, поскольку деятельность адвоката предполагает взаимодействие со всеми разделами права. С этим согласиться никак нельзя. И дело не в том большом количестве научных публикаций, которые связаны с проблемами адвокатуры, но и в том, что современное представление о юридической науке базируется на защите неотъемлемых прав человека и строится на фундаментальных ценностях, главной из которых является такой социальный статус прав человека, притом отдельной автономной личности, когда она имеет по отношению к государству приоритет. Возникновение и развитие науки, изучающей адвокатуру и адвокатскую деятельность в целом, предопределяется наличием объекта изучения – объективным характером существования института адвокатуры, законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, наличием потребности в дальнейшем развитии института адвокатуры, понимании ее места в квалифицированной юридической помощи физическим и юридическим лицам, в совершенствовании законодательства об адвокатуре. Наука об адвокатуре не только рассматривает само устройство этого института гражданского общества, его задачи и условия функционирования, но и раскрывает связь института адвокатуры с политикой, нравственностью, философией, религией, поскольку направлением деятельности адвокатов являются права человека и их защита. Наиболее важными ориентирами науки об адвокатуре являются и остаются, прежде всего, права и свободы человека, возможность их реализовывать и осуществлять в объеме, предусмотренном Конституцией Российской Федерации, верховенство права, законные интересы граждан и организаций.

– Учитывая, что Вы практикующий адвокат и ученый-исследователь проблем организации и деятельности адвокатуры, не могу не спросить Вас о том, какие основные проблемы, на Ваш взгляд, стоят сегодня перед отечественной адвокатурой, и каковы способы их разрешения?

– Мне кажется, что сегодня в системе адвокатуры образовалось какое-то затишье. Нет того бурного движения, которым ознаменовались годы принятия нового закона об адвокатской деятельности и адвокатуре. Нет тех споров и полемики, которые вызывались обсуждением проблемных норм законодательства, наработки практики и т. д. Словно бы все «устаканилось». Приняты и работают новые законы «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», УПК РФ, ГПК РФ и др. Каким-то образом сформировалась дисциплинарная практика. Казалось бы, все хорошо. Но так ли это? Многие бывалые адвокаты говорят, что сегодня адвокатура развивается как никогда хорошо, у адвокатов появилось много прав и возможностей, и нечего искать лучшего, так как вряд ли это возможно.

Мне кажется, что и в сегодняшней адвокатуре имеются проблемы, которые требуют разрешения.

Во-первых, адвокаты (входящие в общую судебно-правовую систему) являются наименее защищенными лицами. Статус их защищенности, как в материальном, так и в социальном плане, очень низок, и на законодательном уровне практически ничего не делается, чтобы этот барьер преодолеть. Далее, в адвокатуре порой присутствуют случайные люди, которые часто не только не обеспечивают права граждан, а наоборот. Здесь имеются в виду те адвокаты, которые работают на пару с органами следствия. Их не так много, но они есть, и проблема их выявления достаточно сложная. Не совсем хорошо состоит дело и с реализацией демократических принципов в организации адвокатуры. Это проявляется в формировании руководящих органов и иногда в самом руководстве адвокатами. Об этом много говорят, пишут, однако мало что меняется. Проблемы есть и в организации защиты по назначению – вечная тема, и в серьезной конкуренции с зарубежными адвокатами, а также с юристами, которые оказывают юридические услуги, качество которых не контролируется, и т. д. Очень болезненная тема – постоянные попытки установления государственного контроля, этого допустить нельзя, иначе адвокатура потеряет свое самое главное качество – независимость и, соответственно, оказание квалифицированной помощи.

Ответы на поставленные вопросы я дать не могу по причине их широты, хотя на некоторые из них я отвечал в своих публикациях. В любом случае у каждой системы (а адвокатура – это система) есть свойство самоочищения, и я думаю, что в целом все будет хорошо.

– Расскажите, пожалуйста, о делах из Вашей адвокатской практики последнего времени.

– Каждое дело по-своему интересно. Вместе с тем, есть дела, которые стоят особняком. К таким делам я отношу те, в которых присутствует заведомая неправосудность и в результате – грубое нарушение прав граждан. Ситуация усугубляется в случае, если эта неправосудность влечет последствия, связанные с лишением свободы, ибо судья, вопреки требованию закона, фактически отбирает у человека одно из важнейших прав. Кстати, одно из моих недавних уголовных дел именно с этим связано. Особенность его заключалась в том, что суд в ряде случаев рассматривал уголовное дело по обвинению человека в особо тяжком преступлении в отсутствие адвоката. И дело здесь даже не в том, что суд допустил грубейшее нарушение закона – лишение гражданина конституционного права на защиту. Ситуация усложнилась тем, что данное нарушение повлияло на вынесение обвинительного приговора. Хочу обратить внимание, что обжалование приговора в вышестоящие инстанции (апелляционная и кассационная) с указанием, в том числе, на нарушение закона никакого результат не принесли. И судьи регионального суда, и судья Верховного суда России не посчитали проведение судебного заседания в отсутствие адвоката нарушением закона и закрепили это в своих актах. Мало того, суды отметили, что (несмотря на отсутствие защитника – уточнение автора) якобы в судебном заседании было обеспечено равенство сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, ни в ходе досудебного производства, ни при рассмотрении уголовного дела судами не установлено. К сожалению, в последнее сложно поверить, поскольку в российском законодательстве нет механизмов признания незаконными мнений судей Верховного суда. Формально можно обратиться и к председателю Верховного суда РФ, и в Высшую квалификационную коллегию судей, и к руководителю Следственного комитета РФ (который только один по действующему закону имеет право возбуждать дела в отношении судей, выносящих заведомо неправосудные акты), и даже еще выше. Все это было сделано. Однако никакого ответа мы не дождались, последовали лишь немотивированные отписки, отсылки и возврат документов, причем не от руководителей указанных структур, а от сотрудников аппаратов (секретарей, помощников, заместителей или в лучшем случае руководителей отделов, служб, управлений).

Здесь опять же напрашивается вопрос о причинности проблемы. С нашей точки зрения, она коренится в отсутствии ответственности судей, нарушающих закон. Формально некоторые аспекты ответственности прописаны в законах, но попробуйте их применить на практике. Это очень сложно. Нерадивые судьи этим пользуются, а система корпоративной солидарности и нежелание «выносить сор из избы» их надежно охраняют.

– И, последнее. Что Вы пожелаете нашему журналу?

– Журнал «Евразийская адвокатура» – одно из немногих периодических изданий, которые посвящены непосредственно адвокатуре и науке об адвокатуре (которой, по мнению некоторых, якобы нет). Причем публикации, которые появляются в журнале с момента его основания, не только являются актуальными, описывающими злободневные проблемы юридической практики, но и несут в себе серьезную научную составляющую. Комплексный подход к подготовке публикаций позволяет с интересом читать журнал не только профессиональным юристам, но и обычным гражданам. Надеюсь, что та высокая планка качества журнального материала, которая была задана изначально, не только не будет снижена, а, наоборот, будет повышаться. От себя лично хотелось бы поблагодарить редакцию журнала «Евразийская адвокатура» и пожелать всем здоровья и успехов.

– Большое спасибо Вам за беседу!

Беседовал кандидат юридических наук, доцент, главный редактор журнала «Евразийская адвокатура» А.В. Рагулин

НОВОСТИ

Наши партнеры

 

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.