RUS ENG

Translator

AzerbaijaniBasqueBelarusianBulgarianCatalanChinese (S)Chinese (T)CroatianCzechDanishDutchEnglishEstonianFilipinoFinnishFrenchGalicianGeorgianGermanGreekHaitian CreoleHebrewHindiHungarianIcelandicIndonesianIrishItalianJapaneseKoreanLatvianLithuanianMacedonianMalayMalteseNorwegianPersianPolishPortugueseRomanianRussianSerbianSlovakSlovenianSpanishSwahiliSwedishThaiTurkishUkrainianUrduVietnameseWelshYiddish

Читайте в следующем номере

Индексирование журнала

Импакт-фактор российских научных журналов

Группа ВКонтакте

Группа в FB

International scientific and practical law journal Eurasian Journal of International Law

Экспертиза конфликтогенного текста: об отдельных лингвистических и лингвосемиотических признаках экстремистского текста

 

Лингвистическая экспертиза конфликтоген­ных текстов (ЛЭКТ - термин Е.С. Кара-Мурзы [5, с. 47]), как одно из направлений юрислингви- стики, представляет прикладную область ис­следований, которые ведутся в рамках судебной лингвоэкспертной деятельности - лингвографо­логической, или почерковедческой, фоноскопи­ческой, автороведческой.

По определению Е.И. Галяшиной, лингвисти­ческая экспертиза - это процессуально регламен­тированное лингвистическое исследование уст­ного и / или письменного текста, завершающееся дачей заключения по вопросам, разрешение ко­торых требует специальных познаний в языкозна­нии и судебном речеведении. Лингвистическая экспертиза в узком смысле термина называется ЛЭКТ. Объектами данного вида экспертизы яв­ляются единицы языка и речи (слова и их соче­тания, высказывания и тексты), предназначенные для обнародования документы либо информа­ция на иных носителях, призывающие к экстре­мистской деятельности либо обосновывающие и оправдывающие ее необходимость, в том числе труды руководителей НСДАП или фашистской партии Италии, публикации, обосновывающие или оправдывающие национальное и / или расо­вое превосходство либо оправдывающие военные или иные преступления, направленные на полное или частичное уничтожение какой-либо этниче­ской, национальной, социальной или религиоз­ной группы. Отмечается также, что осо­бым риторическим приемом, зафиксированным в законе как проявление словесного экстремизма, является «оправдание экстремистской деятельно­сти и обвинение властей или общества, к которо­му прибегают ответчики или их доброхоты». Так вот, почерковедческая экспертиза  является одним из эффективных средств, способствующих вынесению обоснованных решений по гражданским и уголовным делам, арбитражным спорам. Основной целью данного рода экспертизы является идентификация лица, написавшего определенный рукописный текст или выполнившего подпись, цифровую запись. В зависимости от конкретных обстоятельств рассматриваемого дела экспертизой может быть установлен или опровергнут факт написания текста конкретным лицом, устанавливаются способы выполнения тех или иных рукописей, состояние конкретного лица в момент исполнения рукописи, его типологических свойств личности (пол, возраст, физические и профессиональные особенности, состояние опьянения и т.д.).

В судебной практике сегодня особенно часто возникает необходимость в исследовании подписей в договоре, расписке, завещании, подписных листах, письменных текстов - вещественных доказательств и иных документах. К ним, в частности, относятся финансовые документы - ведомости, счета, приходные и расходные кассовые ордеры, накладные, частные письма и др.

Лингвистические признаки экстремизма из­учаются давно, а с начала третьего тысячелетия сформировались и активно работают не только общественные антиэкстремистские исследова­тельские центры (в том числе на базе региональ­ных научно-исследовательских учреждений и вузов), но и независимые экспертные организа­ции: возникшие в 2001 г. В Москве ГЛЭДИС (ор­ганизатор и председатель правления - д.ф.н., проф. М.В. Горбаневский); в Барнауле и в Кеме­рово - АЛЭП «Лексис» (научный руководитель и вдохновитель - д.ф.н., проф. Н.Д. Голев). С 2005 г. Институт судебных экспертиз в МГЮА начал го­товить экспертов-речеведов; с конца 90-х гг. ХХ в. активно и плодотворно ведет научно-просвети­тельскую деятельность Лаборатория устной речи и юрислингвистики филологического факультета Алтайского университета (руководитель - проф. Н.Д. Голев), которая началась изданием сборника «Юрислингвистика» и пр. Важным вкладом в раз­работку основ лингвистической экспертизы стала книга одного из основателей ГЛЭДИС, д.ф.н. и д.ю.н., проф. Е.И. Галяшиной «Лингвистика VS экстремизм. В помощь судьям, следователям, экс­пертам».

Признаки экстремизма, как известно, ото­бражены в статьях 280 и 282 УК РФ. В первой из них речь идет о политическом экстремизме (на­пример, публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, в том числе с ис­пользованием СМИ); во второй - об этноэкстре- мизме (национализме, фашизме), т. е. возбужде­нии ненависти либо вражды, а равно унижении человеческого достоинства лица либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, язы­ка, происхождения, отношения к религии, при­надлежности к какой-либо социальной группе, совершенных публично или с использованием СМИ, с применением насилия и с угрозой его применения, с использованием служебного по­ложения; организованной группой.

Вербальный (словесный) экстремизм, актуа­лизируемый посредством видео- и аудиовысту­плений и публикаций, способствует появлению и обострению межнациональных, межконфес­сиональных беспорядков и даже гибели людей. С точки зрения лингвистической конфликтоло­гии, вербальный компонент экстремизма дает возможность осознать специфическую ритори­ческую манипуляцию как одну из характерных стратегий современного отечественного религи­озного дискурса.

Мы предлагаем один из способов осмысления ЛЭКТ на основе достижений лингвоэкспертных направлений современной отечественной при­кладной лингвистики и психолингвистики. Ма­териалом статьи является религиозный дискурс, отображенный в отдельных интернет-страницах пользователей, пропагандирующих экстремизм. В качестве иллюстраций приводятся примеры фрагментов заключений с участием автора строк (с сохранением условий конфиденциальности).

В качестве предварительных замечаний хоте­лось отметить следующее. Речевые преступления как правонарушения совершаются в нематери­альной области смыслов, сущностное свойство ко­торых - множественность интерпретаций. В связи с этим следует ввести два существенных понятия - «поле значений» и «смысловое поле». Под полем значений, присущим тому или иному индивиду, имеется в виду структурация присвоенного им общественного опыта, т. е. та «сетка», через кото­рую он «видит» мир, та система категорий, с по­мощью которой он этот мир расчленяет и интер­претирует (не следует, конечно, переоценивать роль этого расчленения). Теоретически у всех лю­дей, входящих в данное общество и говорящих на данном языке, поля значений должны совпадать. Практически же здесь имеются расхождения, об­условленные социальными, территориальными, профессиональными, возрастными и иными фак­торами.

Решение вопросов «смыслового понимания» находится в сфере герменевтического и психо­лингвистического изучения текстов посредством интроспективных методов, субъективизм кото­рых вызывал и вызывает до сих пор сомнения в юридической среде. ЛЭКТ опирается на со­вокупность приемов анализа: соответствующий методический инструментарий и терминологи­ческие подсистемы. К тому же она имеет и линг­восемиотическую оснащенность, поскольку ее объектами могут и стать и поликодовые тексты.

Говоря о смысловом поле, мы исходим из по­нимания смысла А.А. Леонтьевым: смысл - это определенная характеристика деятельности, от­ношение мотива к цели, своего рода эквивалент значения в конкретной деятельности конкретного индивида, форма существования значения в ин­дивидуальной психике, всегда опосредованная системой отношений «владельца» этой психики к действительности. Отсюда и смысловое поле по­нимается как структура отнесенности значений к выраженным в них мотивам, как включенность значений в иерархию деятельностей человека. Индивид всегда имеет дело с действительностью через посредство смыслового поля: восприятие им предметов и явлений действительности всегда окрашено его отношением к ним. Что же касается поля значений, то оно есть абстракция от смыс­лового поля: это общие для всех членов данной общности характеристики смыслового поля, как бы «выносимые за скобки».

Человек, читающий или воспринимающий видеоинформацию, обязан обращать внима­ние, наряду с буквенными, на указанные автором письменного или видеотекста иные графические (знаковые, семиотические) средства и интерпре­тировать их в заданном интенциональном на­правлении. Следуя семиотической традиции, креолизованый текст, каковым представляется, в частности, видеозапись на одной из интернет­страниц пользователя «...Павшие мученики на­ходятся возле своего Господа.», в исследуемой дискурс-среде характеризуется как осмысленная последовательность знаков разного рода, обла­дающая всеми необходимыми признаками: син­тетический операторный способ (ориентация на зрительное и слуховое восприятие - текстовые и видеоматериалы), особая сфера функциониро­вания (оценивается при восприятии как обще­ственно и политически значимая деятельность), синтетический тип функционирования (про­странственная и временная протяженность, изо­бразительность, непрерывность, виртуальная рас­положенность на плоскости и в пространстве).

Так, если говорить о религиозном стиле ис­лама, то его представляют как функциональную разновидность языка, складывающуюся из эле­ментов арабского литературного языка, на кото­ром написан «Коран» и ведется служба в мечетях, а также языка, которым пользуются мусульмане в мечети и за ее пределами с целью обсуждения религиозных вопросов, ведения разговоров на темы, имеющие отношение к религии. Процесс коммуникации в религиозном дискурсе подразумевает в большей или меньшей степени использование лингвосуггестивных техник мани­пуляции, способных существенно повлиять на изменение языковой картины мира участников религиозной коммуникации.

Исходя из рассмотренных особенностей ре­лигиозно-богословского стиля, мы анализируем высказывания в сопровождающем видео тексте с учетом того, что «1) ...это цельные речевые про­изведения, поэтому 2) составляющие его языко­вые средства всех уровней, приемы, способы их использования, организации внутри данного ре­чевого произведения взаимосвязаны и соотнесе­ны друг с другом, а речевая структура в целом, а также отдельные ее компоненты тесно увязаны с композицией текста; .3) каждая языковая деталь текста воспринимается (и оценивается) в контек­сте целого текста (макротекста, т. е. всех записей), а также в рамках микроконтекста (непосредствен­но фразового окружения слова, словосочетания, конкретного предложения) и макроконтекста (си­туации порождения текста)».

Исследование подобных текстов проводится и в рамках лингвопрагматики, при которой учи­тываются все стороны коммуникации: а) субъект речи (адресант); б) адресат; в) ситуация общения; г) взаимодействие; д) коммуникативные установ­ки и цели адресанта; е) стратегии, речевые такти­ки, используемые говорящим; ж) речевые жанры, используемые коммуникантами.

Примерно половина из 2 минут и 17 секунд видеозаписи «.Павшие мученики находятся возле своего Господа.» отображает сюжет об убийстве людьми в военной форме (в записи не показаны фигуры солдат, в кадре крупным пла­ном засняты их обувь - берцы, дула оружий, на­целенные на избитого человека, видна военная форма цвета хаки, закапывающие мусульманина руки с лопатами) мирного жителя-мусульманина Сирии. Далее на черном фоне всплывают белые буквы фрагментов всего текста: «Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха!.. // Не забывайте совершать мольбу за мусульман Сирии!».

Представленный материал принадлежит ре­лигиозному дискурсу, отдельные характеристики которого (с точки зрения как внеязыковых свойств стиля, так и лингвистических элементов и кате­горий, составляющих стилистическое «содержа­ние» этих позиций) важны для анализа:

-      совокупность видов коммуникации, акту­альных для религиозной сферы общения, - кол­лективная, массовая, личная коммуникации, а также особый ее вид - гиперкоммуникация; спе­цифический тип соотношения «говорящий / пи- шущий-слушающий / читающий» в религиозном общении;

-      диалогичность, присущая монологическому религиозному тексту;

-      сочетание функций сообщения и воздей­ствия, в которых реализуется просветительская и дидактическая направленность текстов религиоз­ного стиля; стилевая доминанта.

Большинство слов и выражений в видеотексте являются элементами исламских речевых произ­ведений. Ислам - «Рел. Одна из самых массовых религий мира, исповедующая единого Бога - Аллаха и признающая основателя этой религии пророка Мухаммеда его посланником на земле; мусульманство. Исламский... - Рел. Относящийся к исламу» [12, с. 229]. «Ислам» в переводе с араб­ского означает покорность, «мусульманство» (от арабского «муслим») - предавший себя Аллаху. О специфике текстов свидетельствуют исполь­зование особых речевых формул мусульманской риторики, насыщенность текста религиозной лексикой.

При анализе конфликтных текстов современ­ная лингвистика обращается к речевым жанрам с учетом того фактора, что в процессе общения говорящий (пишущий) намеренно выбирает ту или иную жанровую форму для реализации сво­его коммуникативного намерения, руководству­ясь определенным мотивом, который является первым этапом в порождении речи и последним в процессе восприятия и понимания высказыва­ния. Речевой жанр призыва (особый тип побуди­тельного речевого жанра) описывается следую­щей семантической формулой: «хочу, чтобы ты сделал Х / говорю это, потому что хочу, чтобы ты это сделал / знаю, что ты это сделаешь, потому что ты знаешь, что ты обязан делать то, что я хочу, чтобы ты делал».

Значение слова «побуждение», или «призыв», таково: «2. Политический лозунг, обращение, в лаконичной форме выражающее руководящую политическую идею, требование. 3. Обращение, в краткой форме выражающее руководящую идею, политическое требование; лозунг».

В «Русской грамматике» (1982) отмечены фор­мальные (языковые) признаки призывов: 1) гла­гол в повелительном наклонении; 2) эксплицит­ная перформативная форма призыва (глагол «призывать» в 1 л. ед. или мн. числа); 3) формы глагола «давать» (даешь, давай, давайте); 4) форма «долой!»; 5) частицы «пусть» и «пускай», форма «вон» и частица «да»; 6) использование номина- лизаций; 7) предлог «к» с императивной интона­цией; 8) инфинитивные предложения с импера­тивной интонацией; 9) именные предложения; 10) отрицательная частица с императивной ин­тонацией; 11) возможны модальные глаголы с се­мантикой долженствования типа «необходимо, следует, требуется, нужно».

В материалах рассматриваемой видеозапи­си в косвенной форме представлена информа­ция, побуждающая к совершению каких-либо действий по отношению к другому участнику (участникам). Семантический уровень анализи­руемого материала организуется оппозицией, ос­нованной на негативно окрашенном контрасте. Так называемый язык вражды в своем логическом плане подчеркивает идею противопоставления, различия, и эта идея характеризуется как не­примиримая. Контрастность всегда заключает­ся в противопоставлении на уровне идентифи­кации («Свой»-«Чужой») и на уровне реакции («Хороший»-«Плохой»). Данные содержатель­ные уровни в языке сливаются, образуя единый оценочный образ «Идеал»-«Враг».

Явных признаков (словесных элементов на поверхностном уровне видеотекста) разжигания вражды, ненависти, которые проявляются в по­пытках склонить слушателей к действиям, на­правленным на ущемление чьих-либо законных прав и интересов на основании сложившихся устойчивых неприязненных отношений, сильной антипатии к человеку или группе лиц, в сопровождаемом видеозапись тексте не обнару­жено. Однако возбуждение розни между группа­ми лиц, ненависти или вражды по отношению к

группе лиц предполагает речевое прагматическое воздействие, в результате которого реципиентам на ассоциативно-вербальном (словесном) уровне восприятия информации внушают мысль об их противопоставленности кому- или чему-либо, антагонистичности интересов, при этом исполь­зуются стилистические средства звука, зритель­ных и слуховых образов воздействия на сознание и психику читателя, формирующие агрессию на эмоциональном уровне. В сознании зрителя-чи- тателя, воспринимающего видеозапись, черно­белый контраст представления слов и выражений устойчиво ассоциируется с классической атрибу­тикой воинов джихада - чёрными флагами с бе­лой надписью, символически представляющих Дар аль-харб. Дар аль-харб (араб.       - тер­ритория войны), или дар аль-куфр (территория неверия), - обозначение территорий, граничащих с Дар аль-исламом (территория ислама), лидеры которых призывают принять ислам и совершить Джихад.

Скрытый смысл данного видеодискурса: ис­тинный мусульманин должен всячески проявлять свою любовь к Аллаху и его Посланнику. На им­плицитном уровне читается следующее: высший удел для истинного мусульманина не просто ве­рить, но принять смерть во имя веры так, как это совершили «первые предшественники», так, как принял смерть от рук врагов герой видеосюжета мусульманин-сириец (т. е. мученически погиб­нуть, в том числе и в битвах Джихада): «павшие мученики находятся возле своего господа, и им уготованы их награда и их свет»; «...А в Послед­ней жизни есть тяжкие мучения (для неверую­щих) и прощение от Аллаха и довольство (для верующих)».

Как неоднократно отмечалось религиоведа­ми, отношение к иноверцам в исламе специфи­ческое. Оно явилось следствием существенной особенности морали и нравственных норм исла­ма - исполнения одного из главных предписа­ний - джихада, т. е. ведения «священной войны» против иноверцев. Джихад признавался дол­гом, поскольку человечество делилось на правед­ных - мусульман и неправедных - иноверцев, под­лежащих обращению любым путем, не исключая насильственного. Коран требовал от мусульмани­на усилий, отдачи сил на распространение исла­ма. Позднее на этой основе развились представ­ления о «духовном джихаде», т. е. внутреннем противоборстве иноверцам, так как всякая иная вера считалась заблуждением.

При анализе произведений религиозного ха­рактера должна приниматься во внимание их из­начальная назидательность, которая не оставляет человеку никаких возможностей для инакомыс­лия и никакой иной духовной альтернатив. И, соответственно, они объективно не предостав­ляют никаких возможностей для терпимого (то­лерантного) отношения к иным мировоззренче­ским идеям, верованиям и духовным позициям, взглядам и мнениям, которые характерны для людей современной цивилизации «научного ми­ровосприятия».

С учетом перечисленных особенностей рели­гиозных исламских текстов охарактеризуем при­сущие тексту видеозаписи приемы воздействия, формирующие негативное отношение к челове­ку или группе лиц по религиозному признаку и осуществляемые за счет пропаганды исключи­тельности. Такое коммуникативное воздействие актуализируется через использование тактики поляризации (или противопоставления). Те, кто исповедуют ислам, «уверовали в Аллаха и его По­сланника „.и сражались на пути Аллаха», только они «являются правдивыми», в то же время те, кто не исповедует ислам и не сочувствует ему, - «пав­шие мученики», «обитатели Ада»: «Уверовавшие в Аллаха и Его посланников - это правдивейшие люди. А павшие мученики находятся возле своего господа, и им уготованы их награда и их свет. А те, которые не уверовали и сочли ложью Наши зна­мения, являются обитателями Ада».

В сознании читателя текста создается строго полярная модель мира, в котором есть «мы» - «правдивейшие люди» и «они», которые «сочли ложью наши знамения», причем первой группе приписываются исключительно положительные свойства, второй - отрицательные. Таким обра­зом активно используется манипулятивная такти­ка «выбор без выбора», в которой императивная форма высказываний, передающих эту инфор­мацию, усиливает семантику долженствования: читатель / слушатель поставлен в ситуацию, ког­да ему приказывают поступать так, как сказано, - довериться и служить Аллаху: «Знайте, мирская жизнь - всего лишь игра и потеха, украшение и похвальба между вами, Похвальба между вами, и стремление обрести побольше богатства и детей. Мирская жизнь - всего лишь предмет обольще­ния. Не забывайте совершать мольбу за мусуль­ман Сирии!».

Формирование негативного (т. е. отрицатель­ного) образа по отношению к представителям ка­кой-либо группы подразумевает направленность речевого воздействия - возбуждение ненависти («чувства сильнейшей вражды и отвращения») или вражды («отношений и действий, про­никнутых неприязнью и ненавистью») к человеку или группе лиц по признаку его рели­гиозной или иной социальной принадлежности; возбуждение религиозной розни. Указанные в скобках пояснения-синонимы имеют семантиче­ские различия: первое обозначает чувство, то есть исключительно внутреннюю эмоцию; второе - отношение, которое имеет внешние проявления.

Для формирования негативного образа по отношению к группе людей, объединенных по религиозному признаку, важен критерий обоб­щенности. Так, цитаты «Души подобны воинам! Те из них, которые узнают друг друга, объеди­няются, а те, которые друг друга не узнают, рас­ходятся» (хадис / Бухари); «Кто не любит знания, в том нет блага, и между тобой и ним не может быть ни знакомства, ни дружбы» демонстрируют примеры обобщения как реализации жесткого противопоставления «объединяются-расходят- ся», «тобой-ним», а также иллюстрируют прояв­ление общеметодологического принципа пере­хода количества в качество. Частный случай при таком подходе возводится в ранг показательного и представляется как типовой (в данном контек­сте можно говорить о стилистическом приеме си­некдохи - разновидности переноса наименования по смежности, при которой название части пере­носится на весь предмет / явление целиком): «Ни­коим образом не считай мертвыми тех, которые были убиты на пути Аллаха. Нет, они живы и по­лучают удел у своего Господа»; «Пусть не оболь­щает тебя свобода действий на земле тех, кто не уверовал...»; «Души подобны воинам!». Соответ­ственно, нравственные свойства одного предста­вителя мертвых (убитых) проецируются на всех отдавших жизни служению Аллаху мусульман и фиксируются как характерные, а поступок тех, кто не уверовал, - как типичный для представите­лей названного любого социального или религи­озного объединения.

Суггестивным приемом, усиливающим такой воздействующий эффект, следует считать рели­гиозную тенденциозность, подкрепленную не­однократно цитируемым Кораном, что придает значимость представляемым сообщениям. Тем самым отмечается проявление своего рода «ре- лигиоцентризма» - предпочтения собственной религии.

Анализируемому тексту, функционирующе­му в интернет-сети, свойствен публичный ком­муникативный характер, поскольку он рассчитан не только на конкретную аудиторию - исповеду­ющих ислам читателей, но и на ту её часть, спо­собность к восприятию которой не может быть фактически проверена. В данном виде коммуни­кации созданы все условия для доведения инфор­мации до неопределённого числа лиц, разделяю­щих определенные общественные и религиозные взгляды, т. е. существует гипотетическая возмож­ность ознакомления с содержанием материалов других лиц.

Лингвистическую компетенцию специали­ста составляют умения и навыки интерпретации религиозных текстов на предмет наличия или отсутствия в них экстремистских утверждений и призывов, грозящих основам российской го­сударственности, а также дискриминационных высказываний, нарушающих основные конститу­ционные права личности. Будучи объективным исследованием, ЛЭКТ представляет собой не про­сто процедуру, используемую для выявления ре­чевых преступлений в разных сферах социальной коммуникации с непременным учетом активно­го использования виртуальными маркетологами технологии изменения отношения общества к принципиальным вопросам морали и нравствен­ности (так называемые «окна Овертона»), а направление прикладной лингвистики, которое обнаруживает новые свойства религиозного дис­курса и стимулирует поиски в лингвистической конфликтологии.

НОВОСТИ

Наши партнеры

 

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.