RUS ENG

Translator

AzerbaijaniBasqueBelarusianBulgarianCatalanChinese (S)Chinese (T)CroatianCzechDanishDutchEnglishEstonianFilipinoFinnishFrenchGalicianGeorgianGermanGreekHaitian CreoleHebrewHindiHungarianIcelandicIndonesianIrishItalianJapaneseKoreanLatvianLithuanianMacedonianMalayMalteseNorwegianPersianPolishPortugueseRomanianRussianSerbianSlovakSlovenianSpanishSwahiliSwedishThaiTurkishUkrainianUrduVietnameseWelshYiddish

Читайте в следующем номере

Индексирование журнала

Импакт-фактор российских научных журналов

Группа ВКонтакте

Группа в FB

International scientific and practical law journal Eurasian Journal of International Law

№ 1 (20) 2016г.
Актуальные проблемы адвокатской практики
Попов В.А.
Способы противодействия злоупотреблению уголовно-процессуальными правами участниками уголовного судопроизводства со стороны защиты

Деятельность, связанная с применением лю­бых норм права, а особенно норм уголовно-про­цессуального законодательства, связана как с правами участвующих лиц, так и с ограничением данных прав и ответственностью за нарушение ограничений. Часть 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамбле­ей ООН 10 декабря 1948 года, закрепляет следу­ющую норму: «При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требова­ний морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе».

Ограничение прав и законных интересов лиц в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции Россий­ской Федерации допускается на основании феде­рального закона только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституцион­ного строя, нравственности, здоровья, прав и за­конных интересов других лиц, обеспечения обо­роны страны и безопасности государства. Речь в рассмотренной конституционной норме идет о широком спектре ситуаций, при которых допу­скается ограничение прав и законных интересов лиц: режим чрезвычайного положения, режим военного положения, ограничения прав и за­конных интересов лиц, связанные с ликвидаци­ей последствий аварий и катастроф, стихийных бедствий, с производством по уголовному делу и т. д. Именно из данных положений и необходимо исходить при рассмотрении проблем, связанных с пресечением злоупотребления правом в уголов­ном процессе.

Термин «злоупотребление» расшифровыва­ется как «проступок, состоящий в незаконном, преступном использовании своих прав, возмож­ностей» [3, с. 159]. Следовательно, само по себе такое действие незаконным не является, но пре­следует цели, отличные от целей, закрепленных в законе для полномочий участника уголовного судопроизводства.

Не вызывает сомнений тот факт, что лицам, в отношении которых производится то или иное уголовно-процессуальное действие, должен быть предоставлен самый широкий перечень прав как на досудебной стадии уголовного судопро­изводства, так и в судебном заседании. При этом у данных лиц должны иметься так же и все не­обходимые механизмы по реализации данных прав. Однако положение ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, гласящей, что осущест­вление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, представляется актуальным и в вопросе о преде­ле осуществления уголовно-процессуальных прав и законных интересов [4, с. 23]. Исходя из этого, должностные лица и органы, осуществляющие уголовное преследование, не только наделены правами по охране и защите прав лиц, вовлечен­ных в уголовное судопроизводство, но и обладают полномочиями по ограничению конституцион­ных прав данных лиц.

В различного рода публицистических и науч­ных статьях очень часто рассматривается вопрос о злоупотреблении должностными лицами как на досудебной, так и на судебной стадии уголовно­го процесса своими правами. При этом практи­чески не уделяется внимание противоположной проблеме - злоупотреблению процессуальными правами участниками уголовного судопроиз­водства со стороны защиты, при этом имеются многочисленные факты подобного, что также неоднократно отмечалось судами. Например, в кассационном определении судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республи­ки Мордовия от 12 марта 2008 г. по уголовному делу в отношении осужденного С. указано, что «в ходе судебного разбирательства подсудимый С., злоупотребляя предоставленным ему уголов­но-процессуальным законом правом на защиту, имея цель неоправданно затянуть ход судебного следствия, избежать уголовной ответственности, неоднократно, без указания мотивов отказывался от услуг соглашения с другими адвокатами, затем отказывался от их услуг и вновь заключал согла­шения с новыми защитниками либо с защитника­ми, от услуг защиты которых ранее отказался» [2, с. 7]. Таким образом, одной из главных целей развития уголовно-процессуального законода­тельства является достижение наиболее компро­миссного сочетания прав и обязанностей стороны обвинения и иных сторон уголовного процесса.

В целях обеспечения такого баланса прав участников уголовного судопроизводства, при ко­тором наличие прав и способов их применения не препятствует охране прав личности, а также раскрытию и расследованию преступлений, не­обходимо обратиться к термину «злоупотре­бление правом», который широко применяется в гражданском законодательстве и закреплен в ст. 10 ГК РФ, однако в уголовном судопроизвод­стве отсутствует, хотя и здесь данная норма впол­не применима. Как уже указывалось, злоупотре­бление правом ставит перед собой цель создать препятствие в реализации иными участниками судопроизводства своих прав и законных интере­сов, при этом в действиях лица отсутствует состав конкретного преступления или правонарушения. При этом следует согласиться с рядом авторов [1, 4], заявляющих о существовании категории «зло­употребление правом» в уголовном процессе, в связи с тем, что имеют место многочисленные случаи злоупотребления правом при подаче и рассмотрении гражданского иска в уголовном судопроизводстве, а злоупотребление имеющи­мися процессуальными правами характерно для взаимоотношений между участниками уголовно­процессуальных отношений.

Возвращаясь к балансу процессуальных прав и обязанностей участников уголовного судопроиз­водства, необходимо дополнительно подчеркнуть, что УПК РФ частично содержит нормы о преде­лах применения своих прав, но данные положе­ния касаются только деятельности следователя или дознавателя на стадии предварительного рас­следования. Например, ч. 6 ст. 182 УПК РФ закре­пляет право при производстве обыска вскрывать любые помещения, если владелец отказывается добровольно их открыть. При этом не должно допускаться невызываемое необходимостью по­вреждение имущества. Таким образом законода­тель ограничил пределы выбора стороной обвине­ния способов реализации своих прав. В качестве гарантии соблюдения данной нормы в уголовном законе имеется норма об ответственности долж­ностных лиц за превышение и злоупотребление своими должностными полномочиями. Однако аналогичной нормы, касающейся злоупотребле­ния своим правом со стороны потерпевшего, по­дозреваемого, обвиняемого, защитника, законного представителя, гражданского истца, представите­ля и т. д., УПК РФ не содержит, хотя случаи зло­употребления правом указанными участниками уголовного судопроизводства нередки, а действия, направленные на затягивание предварительного следствия, стадии ознакомления с материалами уголовного дела, повторное, неоднократное, ни­чем не обоснованное заявление одних и тех же хо­датайств, имеют повсеместное проявление.

Все это подтверждает то обстоятельство, что в настоящее время в уголовном судопроизводстве имеется перевес правомочий в сторону участни­ков со стороны защиты. Это не только препят­ствует полноценному расследованию уголовного дела и привлечению к ответственности виновных лиц, но и ущемляет права потерпевших в уголов­ном законе, что также недопустимо.

В качестве выхода из сложившейся ситуации возможно закрепление в уголовно-процессуаль­ном законодательстве нормы, согласно которой все участники уголовного судопроизводства по­лучат право отстаивать и применять свои процес­суальные права любым не запрещенным законом способом. Лаконичность вносимой в закон нормы позволит избежать различных необоснованных её ограничений со стороны государственных орга­нов, а также шире применять основополагающие принципы права при разрешении конкретного дела, что, в свою очередь, сделает закон более гиб­ким и приспособленным под непосредственное правоприменение [5, с. 173]. При этом в целях совершенствования юридической техники доку­мента конкретные правила осуществления своих полномочий и ответственность за их нарушение могут быть внесены в целый ряд нормативно­правовых актов: КоАП РФ, УК РФ, ФЗ «Об адво­катской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и т. д.

Указанную норму в УПК РФ необходимо раз­местить в главе 2, чтобы подчеркнуть всеобщность данного положения и его отнесение ко всем участ­никам уголовного судопроизводства. Также в свя­зи с установлением данной нормы положение о праве на осуществление своих прав любым не за­прещенным законом способом возможно будет исключить из ст. 46, 47, 53 УПК РФ, что еще раз подчеркнет возможность свободного применения различных способов защиты и осуществления своих прав всеми участниками уголовного судо­производства. В конечном итоге должен вырабо­таться механизм, обеспечивающий полноценную реализацию прав и обязанностей участников уго­ловного судопроизводства.

Все это положительно скажется на развитии уголовного судопроизводства, поскольку юриди­чески будут закреплены отношения, имеющиеся на сегодняшний день фактически, усовершенству­ется институт прав и свобод участников уголовно­го судопроизводства и порядок реализации прав.

 

НОВОСТИ

Наши партнеры

 

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.