RUS ENG

Translator

AzerbaijaniBasqueBelarusianBulgarianCatalanChinese (S)Chinese (T)CroatianCzechDanishDutchEnglishEstonianFilipinoFinnishFrenchGalicianGeorgianGermanGreekHaitian CreoleHebrewHindiHungarianIcelandicIndonesianIrishItalianJapaneseKoreanLatvianLithuanianMacedonianMalayMalteseNorwegianPersianPolishPortugueseRomanianRussianSerbianSlovakSlovenianSpanishSwahiliSwedishThaiTurkishUkrainianUrduVietnameseWelshYiddish

Читайте в следующем номере

Индексирование журнала

Импакт-фактор российских научных журналов

Группа ВКонтакте

Группа в FB

International scientific and practical law journal Eurasian Journal of International Law

Кудрявцев В.Л.

Конституционно-правовое уголовное судопроизводство: миф или правовая реальность?

В статье исследуется вопрос, что такое «конституционно-правовое уголовное судопроизводство» – миф или правовая реальность, а также сопутствующие раскрытию этого основного вопроса проблемы.

Ключевые слова: конституционное право, уголовное судопроизводство, решения Конституционного Суда РФ, конституционно-правовое уголовное судопроизводство.

Kudryavtsev V.L.

Constitutional-legal criminal proceedings: the myth or the legal reality?

This article explores the question, what is «constitutional-legal, criminal proceedings» - is this a myth or legal reality, as well as the related disclosure of this basic issue of the problem.

Key words: constitutional law, criminal proceedings, the decisions of the constitutional Court of the Russian Federation, the constitutional-legal criminal proceedings.

Любая наука в процессе своего развития постоянно обогащается и прирастает новыми достижениями, знаниями. Не является исключением и уголовно-процессуальная наука.

Для того чтобы занять своё место в науке, то, что преподносится как новое достижение, знание, должно реально соответствовать описываемому явлению, иметь отношение к этой науке, отражать её природу и органически вписываться в неё как составляющий с ней неразрывное целое элемент, выводить её на качественно новый уровень, усложняя системные связи как внутри данной науки, так и с другими науками. Только в этом случае можно говорить о вкладе в науку, в её развитие и дальнейшее совершенствование.

Простое навешивание ярких ярлыков путём добавления слов или словосочетаний для придания пущей значимости тому или иному явлению в глазах не только специалистов, но и обывателей, без учёта устоявшегося значения этих слов или словосочетаний в соответствующей науке в угоду новомодным тенденциям – это шаг в никуда, далёкий от науки, шаг к созданию мифа[1], отвлекающего и уводящего от решения действительно научных проблем.

Так что же такое конституционно-правовое уголовное судопроизводство – миф или правовая реальность?

Во вступительной статье к учебнику по уголовному процессу В.Д. Зорькин пишет, что «сегодня модно говорить о непосредственном влиянии Конституции Российской Федерации на различные сферы общественной жизни. Так, например, в последние годы активно обсуждаются представления о так называемой конституционной экономике и т. п. В подобном же смысле, вероятно, можно говорить и о том, что своими решениями Конституционный Суд Российской Федерации шаг за шагом создает конституционно-правовое уголовное судопроизводство – как максимальное приближение российского уголовного процесса к его идеальной конституционно-правовой модели, которая, однако, является не благим пожеланием, а действующей правовой реальностью»[2].

Из этой точки зрения следует, что, во-первых, конституционно-правовое уголовное судопроизводство создаётся; во-вторых, создаёт его своими решениями Конституционный Суд РФ; в-третьих, своими решениями Конституционный Суд РФ максимально приближает российский уголовный процесс к его идеальной конституционно-правовой модели, которая, однако, является не благим пожеланием, а действующей правовой реальностью.

Возможно, по мнению автора изложенной позиции, Конституционный Суд РФ своими решениями максимально приближает российский уголовный процесс к его идеальной конституционно-правовой модели, которая, однако, по его мнению, является не благим пожеланием, а действующей правовой реальностью, но такое приближение:

– носит бессистемный и фрагментарный порядок, так как Конституционный Суд РФ принимает постановления и дает заключения только по предмету, указанному в обращении, и лишь в отношении той части акта или компетенции органа, конституционность которых подвергается сомнению в обращении (ч. 3 ст. 74 ФКЗ от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»);

– не основано на каком-то едином представлении об идеальной конституционно-правовой модели уголовного судопроизводства. Сегодня нет единства в представлениях об идеальной конституционно-правовой модели уголовного судопроизводства среди юристов, нет его и среди судей Конституционного Суда РФ. Наглядным подтверждением тому служат решения, принимаемые Конституционным Судом РФ, и не только в сфере уголовного судопроизводства, когда разделяются голоса судей при принятии того или иного решения. Примером тому может служить, в частности, одно из «эпохальных» решений Конституционного Суда РФ, посвященное адвокату-защитнику, определившее дальнейшее направление развития института квалифицированной юридической помощи не только в уголовном судопроизводстве, но и в целом как комплексного института. Это постановление Конституционного Суда РФ от 28 января 1997 г. № 2–П «По делу о проверке конституционности части четвёртой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С. В. Абрамова»[3], где Конституционный Суд РФ с перевесом всего в один голос принял решение, сформулировав свою правовую позицию таким образом, что возможность допуска в качестве защитника на предварительном следствии только лица, состоящего в коллегии адвокатов, соответствует Конституции РФ. С такой правовой позицией Конституционного Суда РФ не согласилось 4 из 9 судей КС РФ. Они высказали свою точку зрения – в особых мнениях судей КС РФ В.И. Олейника, Н.Т. Ведерникова, В.О. Лучина, Э.М. Аметистова. По их мнению, подозреваемые и обвиняемые вправе пользоваться помощью не только адвокатов, но и других защитников по своему выбору, включая и частнопрактикующих юристов, не являющихся членами коллегии адвокатов[4];

– не имеет под собой юридического основания, например, в форме нормативно-правового акта, в котором была бы отражена идеальная конституционно-правовая модель уголовного судопроизводства. Ведь наличие как раз такого юридического основания свидетельствовало бы о том, что идеальная конституционно-правовая модель уголовного судопроизводства, однако, является не благим пожеланием, а действующей правовой реальностью, на чём так настаивает автор анализируемой точки зрения. Что же касается Конституции РФ, то она затрагивают лишь исходные положения уголовного судопроизводства, а потому не может в себе отражать в полном объёме его идеальную конституционно-правовую модель. Да этого и не нужно, поскольку Конституционный Суд РФ принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (ч. 2 ст. 74 ФКЗ от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»).

Кроме того, приближение российского уголовного процесса к его идеальной конституционно-правовой модели посредством решений Конституционного Суда РФ характеризуется временами «двойственностью» в правовых позициях Конституционного Суда РФ[5] или даже тем, что его решения рассматриваются как фактор дестабилизации уголовно-процессуальной системы[6].

Так, в частности, А.Д. Бойков считал, что «негативное правотворчество[7] судебной власти – опасный путь фрагментарного совершенствования правовой системы. Особенно это очевидно применительно к кодифицированному отраслевому законодательству[8], в котором любые частные изменения чреваты далеко идущими последствиями, связанными с нарушением органического единства институтов права, снижением эффективности его регулятивной функции»[9].

Действительно, не всегда решения Конституционного Суда РФ идеальны, но в целом их положительная роль в становлении в России правового государства, осуществлении правовой реформы, приведении законодательства, в том числе и уголовно-процессуального, в соответствие с Конституцией РФ несомненна[10].

Вот так в общих чертах обстоят дела с решениями Конституционного Суда РФ, которые, по мнению В.Д. Зорькина, и создают шаг за шагом конституционно-правовое уголовное судопроизводство.

Однако при этом В.Д. Зорькин не упоминает, когда и при каких обстоятельствах (сколько и каких решений должен принять Конституционный Суд РФ, должны ли они (решения) затрагивать весь или какую-то часть (если часть, то какую) уголовного судопроизводства и т. п.) уголовное судопроизводство получит (приобретёт) статус «конституционно-правового», то есть наконец-то станет конституционно-правовым уголовным судопроизводством.

Подобная забывчивость не случайна, поскольку сам процесс получения посредством решений Конституционного Суда РФ статуса «конституционно-правового» для уголовного судопроизводства является перманентным, то есть «постоянным, непрерывным»[11], бесконечным, по крайней мере, до тех пор, пока будут существовать Конституция РФ и уголовно-процессуальный закон, а также Конституционный Суд РФ или иной судебный орган конституционного контроля.

Тем самым уголовное судопроизводство посредством решений Конституционного Суда РФ никогда не получит, пусть даже шаг за шагом, статус «конституционно-правового» и, соответственно, не станет конституционно-правовым уголовным судопроизводством, а будет только «вечным» кандидатом на получение такого статуса.

Но раз создание конституционно-правового уголовного судопроизводства невозможно, то может ли существовать в качестве категории «конституционно-правовое уголовное судопроизводство» в действующей правовой реальности?

Как считает В.Д. Зорькин, «…в последние годы активно обсуждаются представления о так называемой конституционной экономике и т. п. В подобном же смысле, вероятно, можно говорить и о том, что своими решениями Конституционный Суд Российской Федерации шаг за шагом создает конституционно-правовое уголовное судопроизводст-во»[12]. Из этого следует, что в подобном же смысле,

как о представлениях о так называемой конституционной экономике, вероятно, можно говорить и о конституционно-правовом уголовном судопроизводстве, точнее о том, что своими решениями Конституционный Суд РФ шаг за шагом его создаёт.

В литературе рассматривают конституционную экономику как «научное направление, изучающее принципы оптимального сочетания экономической целесообразности с достигнутым уровнем конституционного развития, отраженным в нормах конституционного права, регламентирующих экономическую и политическую деятельность в государстве»[13].

Получается, что экономика стала называться конституционной благодаря нормам конституционного права, регламентирующим экономическую и политическую деятельность в государстве, которые и привели к созданию такого научного направления, как конституционная экономика.

Изложенное мнение о конституционной экономике необходимо наложить на конституционно-правовое уголовное судопроизводство, процесс его создания, поскольку, как полагает В.Д. Зорькин, «…в последние годы активно обсуждаются представления о так называемой конституционной экономике и т. п. В подобном же смысле, вероятно, можно говорить и о том, что своими решениями Конституционный Суд Российской Федерации шаг за шагом создает конституционно-правовое уголовное судопроизводство»[14].

В результате такого наложения уголовное судопроизводство станет называться конституционно-правовым благодаря конституционным нормам, создаваемым шаг за шагом решениями Конституционного Суда РФ в сфере уголовного судопроизводства.

Но поскольку в своих рассуждениях В.Д. Зорькин акцентирует внимание на том, что, вероятно, в подобном же смысле, как о представлениях о так называемой конституционной экономике, можно говорить и о конституционно-правовом уголовном судопроизводстве, точнее о том, что своими решениями Конституционный Суд РФ шаг за шагом его создаёт, то полученный нами выше результат наложения не может восприниматься как единственно верный в связи с присутствием в рассуждениях категории «вероятно».

Тем не менее, это результат наложения находит своё подтверждение в следующем:

Статус «конституционно-правовой», с точки зрения конституционного права, даётся только такому явлению, которое имеет непосредственное к нему отношение, поэтому его применение к тому или иному явлению, в нашем случае к уголовному судопроизводству, означает, что конституционно-правовое уголовное судопроизводство должно содержать нормы конституционного права.

Поскольку статус «конституционно-правовой», даваемый уголовному судопроизводству, является следствием решений Конституционного Суда РФ, это означает, что его решения в уголовном судопроизводстве создают конституционные нормы.

Подобное можно объяснить существующей в литературе точкой зрения, что «Конституция – это тот сосуд, который постоянно пополняется не только законодателем, но и Конституционным Судом. Результаты абстрактного толкования конституционных норм и те положения, которые провозглашаются Конституционным Судом в обоснование им решений по конкретным делам, составляют живое конституционное право, право в действии»[15].

Следовательно:

а) если в подобном же смысле, как о представлениях о так называемой конституционной экономике, вероятно, можно говорить и о конституционно-правовом уголовном судопроизводстве, процессе его создания, то уголовное судопроизводство будет называться конституционно-правовым благодаря конституционным нормам, создаваемым шаг за шагом решениями Конституционного Суда РФ в сфере уголовного судопроизводства;

б) если статус «конституционно-правовой», с точки зрения конституционного права, даётся только такому явлению, которое имеет непосредственное к нему отношение, то решения Конституционного Суда РФ, которые как раз и дают такой статус уголовному судопроизводству, должны в нём создавать конституционные нормы, а это означает, что «своими решениями Конституционный Суд Российской Федерации, как писал В.Д. Зорькин, шаг за шагом создает конституционно-правовое уголовное судопроизводство»[16].

Но В.Д. Зорькин также писал о том, что Конституционный Суд РФ не занимается нормотворчеством, а значит, не создаёт никаких норм, в том числе и конституционных. По его мнению, «Конституционный Суд проверяет закон на его соответствие Конституции Российской Федерации исходя не только из его наличного текста, но и из того смысла, который придается ему правоприменительной практикой. Поэтому часто неконституционным признается не сам закон, а его неверное толкование правоприменителями. В этом случае Конституционный Суд в своих решениях должен дать интерпретацию нормы с конституционно-правовых позиций, результат которой воспринимается некоторыми критиками как нормотворчество. Однако это не так. Опираясь на представление о единстве правовой системы и главенствующей роли в ней Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации каждый раз лишь выявляет истинное содержание отраслевой нормы – то, которое обязан вкладывать в нее законодатель»[17].

Итак, Конституционный Суд РФ не занимается нормотворчеством, а это значит, что он не создаёт никаких норм, в том числе и конституционных.

В соответствии с этой позицией конституционно-правовое уголовное судопроизводство не может создаваться шаг за шагом решениями Конституционного Суда РФ, создающим конституционные нормы в уголовном судопроизводстве, а это значит, что конституционно-правовое уголовное судопроизводство не содержит конституционные нормы.

Если статус «конституционно-правового» уголовного судопроизводства указывает, с точки зрения конституционного права, на непосредственную связь с ним через конституционные нормы, то, соответственно, отсутствие конституционных норм в уголовном судопроизводстве говорит об отсутствии связи с конституционным правом и, следовательно, отсутствии, с точки зрения конституционного права, статуса «конституционно-правовой» для уголовного судопроизводства.

В рассматриваемом случае статус «конституционно-правового» уголовного судопроизводства присутствует, но он не содержит конституционных норм, как того требует наука конституционного права.

В ином же значении статус «конституционно-правовой», как имеющий непосредственное отношение к конституционному праву и содержащий его нормы, употребляться и использоваться в юридическом лексиконе только с целью придания большей значимости уголовному судопроизводству постольку, поскольку, как пишет В.Д. Зорькин, «сегодня модно говорить о непосредственном влиянии Конституции Российской Федерации на различные сферы общественной жизни»[18], не может и не должен.

Поэтому введение в юридический лексикон категории «конституционно-правовое уголовное судопроизводство» без учёта устоявшегося значения статуса «конституционно-правовой» в науке конституционного права – это простое навешивание яркого ярлыка на уголовное судопроизводство путём добавления статуса «конституционно-правовой» для придания пущей значимости тому или иному явлению в глазах не только специалистов, но и обывателей в угоду новомодным тенденциям. Но данный шаг далёк от науки, это шаг к созданию мифа, отвлекающего и уводящего от решения действительно научных проблем.

Таким образом, необходимо проанализировать обозначенный выше подход к конституционно-правовому уголовному судопроизводству, результатом которого является то, что конституционно-правовое уголовное судопроизводство создаётся шаг за шагом решениями Конституционного Суда РФ, создающего конституционные нормы в уголовном судопроизводстве.

Полагаем, что подобный подход в корне не верен и ведёт к тому, что фактически, да и юридически, будет происходить поглощение одной отраслью права (конституционного) других отраслей, в нашем случае – уголовно-процессуальной, так как последняя начнет терять свою самостоятельность, обретая шаг за шагом статус «конституционно-правовой» посредством создаваемых решениями Конституционного Суда РФ конституционных норм, а также приобретая одновременно с этим статусом предмет и метод правового регулирования, свойственный конституционному праву.

Это закономерно, поскольку, с точки зрения теории права (предмет и метод правового регулирования являются двумя критериями деления права на отрасли), конституционного права (его предмета и метода регулирования), статус «конституционно-правовой» даётся только такому явлению и только в том случае, если это является непосредственным предметом и методом правового регулирования конституционного права.

Итак, получить статус «конституционно-правового» может только та отрасль права, которая потеряет свою самостоятельность и войдёт в качестве структурной единицы на правах подотрасли, института или субинститута конституционного права в зависимости от особенностей конкретизации предмета и метода правового регулирования.

Но речи о том, что решения Конституционного Суда РФ меняют предмет и метод правового регулирования, не идёт, да и не может идти, поскольку это означало бы кардинальный пересмотр основ теории права в сфере классификации отраслей права по предмету и методу правового регулирования в связи с постепенным появлением только одной отрасли права – конституционной, поглощающей шаг за шагом посредством решений Конституционного Суда РФ, создающего конституционные нормы, иные отрасли права, в нашем случае уголовно-процессуального.

Из сложившейся ситуации остаётся только один выход – признание того, что Конституционный Суд РФ не может своими решениями создавать конституционные нормы в той или иной отрасли права, так как иное решение неизбежно приводило бы нас к противоречию с основами теории права в сфере классификации отраслей права по предмету и методу правового регулирования и постепенному появлению только одной отрасли права – конституционной.

Но так ли это?

Ещё раз, но уже руководствуясь не чьим-то мнением, а законом, ответим на ключевой вопрос: создаёт ли Конституционный Суд РФ своими решениями конституционные нормы?

Статья 125 Конституции РФ «содержит специальные предписания, которые возлагают на особый орган правосудия – Конституционный Суд Российской Федерации полномочия по осуществлению проверки конституционности перечисленных в ней нормативных актов, которая может повлечь утрату ими юридической силы» (абз. 2 п. 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 16.06.1998 № 19-П)[19].

Так, согласно ч. 4 ст. 125 Конституции РФ «Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, в порядке, установленном федеральным законом». Этим конституционным положениям корреспондируют положения ФКЗ от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», когда «в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации: по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан проверяет конституционность закона, примененного в конкретном деле (п. 3 ч. 1 ст. 3); по запросам судов проверяет конституционность закона, подлежащего применению соответствующим судом в конкретном деле (п. 3.1 ч. 1 ст. 3).

Изложенные положения нашли прямое отражение в уголовно-процессуальном законе в следующей интерпретации: «Судья выносит постановление о приостановлении производства по уголовному делу в случае направления судом запроса в Конституционный Суд Российской Федерации или принятия Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению жалобы о соответствии закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции Российской Федерации» (п. 3. ч. 1 ст. 238 УПК РФ).

Не нашли своего отражения в УПК РФ, но тем не менее применяются, хотя и очень редко, в отличие от выше приведённых, положения п. «а» ч. 2 ст. 125 Конституции РФ и корреспондирующиеся им положения пп. «а» п. 1 ч. 1 ст. 3 ФКЗ от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» в части разрешения Конституционным Судом РФ дела о соответствии Конституции РФ федеральных законов, в том числе и уголовно-процессуального, по запросам соответствующих субъектов, например, одной пятой депутатов Государственной Думы РФ, один из запросов которой получил своё разрешение в Постановлении Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 года № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 324 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы»[20].

Рассмотренная выше деятельность Конституционного Суда РФ закономерна, поскольку отражает природу его деятельности как судебного органа конституционного контроля (ст. 1 ФКЗ от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации») «по осуществлению проверки конституционности перечисленных в ней[21] нормативных актов, которая может повлечь утрату ими юридической силы» (абз. 2 п. 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 16.06.1998 № 19-П)[22].

Речи же о том, что Конституционный Суд РФ создаёт конституционные нормы или в его решениях содержатся конституционные нормы, ни в Конституции РФ, ни в ФКЗ от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» не идёт.

Следовательно, природа деятельности Конституционного Суда РФ как судебного органа конституционного контроля заключается в том, что он в пределах своих полномочий проверяет нормы (в нашем случае уголовно-процессуального закона) на их конституционность, то есть на соответствие Конституции РФ, а не создает своими решениями конституционные нормы и не изменяет статус норм с уголовно-процессуальных на конституционный в УПК РФ.

В случае, когда Конституционным Судом РФ выявляется конституционно-правовой смысл нормы, это означает, что согласно п. 4 Определения Конституционного Суда РФ от 11.11.2008 № 556-О-Р, по смыслу статей 118 и 125 (ч. 4 и 6) Конституции Российской Федерации, пункта 3 части первой статьи 3, статьи 6, части второй статьи 74, частей второй и третьей статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», норма, признанная не противоречащей Конституции Российской Федерации в конституционно-правовом смысле, выявленном Конституционным Судом Российской Федерации, сохраняет юридическую силу и действует (а значит, и подлежит применению) именно в пределах ее конституционно-правовой интерпретации[23].

Применительно к уголовно-процессуальной норме это означает, что она действует в пределах ее конституционно-правовой интерпретации, а не становится в результате её интерпретации Конституционным Судом РФ конституционной нормой.

Итак, на основании изложенного можно прийти к следующим выводам:

– Конституционный Суд РФ не может своими решениями создавать конституционные нормы, и его решения не содержат в себе конституционные нормы, а это значит, что Конституционный Суд РФ своими решениями не может дать шаг за шагом уголовному судопроизводству статус конституционно-правового;

– статус «конституционно-правовой» не применим к уголовному судопроизводству, с точки зрения основ теории права в сфере классификации отраслей права по предмету и методу правового регулирования, поскольку это привело бы к постепенному поглощению одной отраслью права (конституционного) такой отраслью права, как уголовно-процессуальное, и иных отраслей права с подобным статусом.

Категория «конституционно-правовое уголовное судопроизводство» не может существовать в качестве таковой в действующей правовой реальности не только в силу того, что решения Конституционного Суда РФ не могут изменить уголовно-процессуальные нормы на конституционные и тем самым формировать данную категорию, наполняя её конституционными нормами, как она того и требует, так как характеризуется как «конституционно-правовая», но и в силу того, что само существование данной категории противоречит основам теории права в сфере классификации отраслей права по предмету и методу правового регулирования.

Даже то, что ряд положений Конституции РФ нашел своё прямое отражение в УПК РФ (например, положения ст. 49 Конституции – в ч. 1–3 ст. 14 УПК РФ; положения ч. 2 ст. 50 Конституции РФ – в ч. 1 ст. 75 УПК РФ и т. п.), не ведёт к тому, что уголовно-процессуальные нормы становятся конституционно-правовыми. Они как были уголовно-процессуальными нормами, соответствующими Конституции РФ, так и остались ими.

Соответствовать Конституции РФ должны не только те нормы УПК РФ, в которых прямо отражены положения Конституции РФ, но и все иные нормы, предусмотренные УПК РФ. И это закономерно, поскольку, во-первых, согласно ч. 1 ст. 15 Конституции РФ «законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации»; во-вторых, как указано в ч. 1 ст. 1 УПК РФ, «порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации».

Из приведённых положений ч. 1 ст. 15 Конституции РФ и ч. 1 ст. 1 УПК РФ следует, что как сам уголовно-процессуальный закон по форме своего принятия, так и его содержание, то есть порядок уголовного судопроизводства, должны соответствовать Конституции РФ. Иначе в отношении Уголовно-процессуального кодекса, устанавливающего порядок уголовного судопроизводства, действует презумпция конституционности данного закона, то есть соответствия УПК РФ Конституции РФ как по форме, так и по содержанию.

Соответственно любые изменения и дополнения, вносимые законодателем в порядок уголовного судопроизводства, то есть в УПК РФ, презюмируются как конституционные.

Таким образом, на законодательном уровне в отношении уголовно-процессуального закона дей-ствует презумпция его конституционности. Но данная презумпция относится к числу опровержимых, поскольку она действует до тех пор, пока такой орган судебного конституционного контроля, как Конституционный Суд РФ, не выступит в роли негативного законодателя и не опровергнет её в своём решении в соответствующей части или полностью путём признания неконституционной.

Раскрытие же Конституционным Судом РФ в своём решении конституционно-правового смысла уголовно-процессуальной нормы не опровергает презумпцию конституционности уголовно-процессуального закона в соответствующей ей части, а означает, что «норма, признанная не противоречащей Конституции Российской Федерации в конституционно-правовом смысле, выявленном Конституционным Судом Российской Федерации, сохраняет юридическую силу и действует (а значит, и подлежит применению) именно в пределах ее конституционно-правовой интерпретации»[24].

Роль Конституционного Суда РФ как судебного органа конституционного контроля, проверяющего в пределах своих полномочий нормы уголовно-процессуального закона на их конституционность, то есть на соответствие Конституции РФ, в деле существования и функционирования уголовного судопроизводства, соответствующего Конституции РФ, – в поддержании конституционности уголовно-процессуального закона, а не в создании конституционно-правового уголовного судопроизводства, не вписывающегося как категория в действующую правовую реальность.

Подводя итоги, следует отметить, что, с какой бы мы стороны ни подошли к формированию категории «конституционно-правовое уголовное судопроизводство»: со стороны того, что решения Конституционного Суда РФ не создают конституционные нормы в уголовном судопроизводстве, либо со стороны того, что решения Конституционного Суда РФ создают конституционные нормы в уголовном судопроизводстве, конституционно-правовое уголовное судопроизводство в действующей правовой реальности существовать не может.

Вот вам и все рассказы о счастливом будущем уголовного судопроизводства, когда «своими решениями Конституционный Суд Российской Федерации шаг за шагом создает конституционно-правовое уголовное судопроизводство – как максимальное приближение российского уголовного процесса к его идеальной конституционно-правовой модели, которая, однако, является не благим пожеланием, а действующей правовой реальностью»[25].

Пристатейный библиографический список

1. Баренбойм П.Д., Гаджиев Г.А., Лафитский В.М., Мау В.А. Конституционная экономика. – М., 2005.

2. Бойков А.Д. Третья власть в России. – Книга вторая. Продолжение реформ. – М.: Юрлитинформ, 2002.

3. Зорькин В.Д. Вступительная статья // Уголовный процесс: Учебник / А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский; под общ. ред. А.В. Смирнова. – 5-е изд., перераб. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2012.

4. Кудрявцев В.Л. Адвокат-защитник или просто защитник? // Адвокат. – 2006. – № 2.

5. Кудрявцев В.Л. Конституционно-правовые основы института квалифицированной юридической помощи в российском уголовном судопроизводстве. – М.: Юрлитинформ, 2007.

6. Кудрявцев В.Л. Конституционно-правовой институт квалифицированной юридической помощи в Российской Федерации // Государство и право. – 2008. – № 2.

7. Кудрявцев В.Л. Концепции реализации конституционно-правового института квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. – 2008. – № 11.

8. Кудрявцев В.Л. Реализация конституционно-правового института квалифицированной юридической помощи в деятельности адвоката (защитника) в российском уголовном судопроизводстве: теоретические основы и проблемы обеспечения: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – М., 2008.

9. Кудрявцев В.Л. Проблемы оказания квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве в контексте правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации // Конституционно-правовые проблемы уголовного права и процесса: Сб. материалов междунар. науч. конференции. Санкт-Петербург, 30–31 октября 2009 г. / Сост. К.Б. Калиновский. – СПб.: Северо-Западный филиал Российской академии правосудия, 2010.

10. Кудрявцев В.Л. Некоторые проблемы совершенствования процессуальной формы предварительного расследования в контексте состязательных начал уголовного судопроизводства // Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург. 6–8 октября 2010 г. – СПб., 2011.

11. Кудрявцев В.Л. Некоторые проблемные вопросы допуска в качестве защитников адвоката и иных лиц в уголовном судопроизводстве Российской Федерации // Евразийская адвокатура. – 2012. – № 1.

12. Конституционная экономика / Отв. ред. Г.А. Гаджиев. – М.: Юстицинформ, 2010.

13. Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации. – 3-е изд., доп. и перераб. – М.: Спарк, 2004.

[1] Категория «миф» используется в данной статье в переносном значении – как выдумка. См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. – 14-е изд., стереотип. – М.: Рус. яз., 1982. – С. 313.

[2] Зорькин В.Д. Вступительная статья // Уголовный процесс: Учебник / А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский; под общ. ред. А.В. Смирнова. – 5-е изд., перераб. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2012.

[3] Российская газета. – 1997. – 18 февр.

[4] Особые мнения судей Конституционного Суда РФ были проанализированы с позиции их обоснованности. См.: Кудрявцев В.Л. Адвокат-защитник или просто защитник? // Адвокат. – 2006. – № 2. – С. 51–53; Кудрявцев В.Л. Некоторые проблемные вопросы допуска в качестве защитников адвоката и иных лиц в уголовном судопроизводстве Российской Федерации // Евразийская адвокатура. – 2012. – № 1. – С. 27–35.

[5] См. об этом более подробно на примере решений Конституционного Суда РФ по вопросу о субъекте оказания квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве. Кудрявцев В.Л. Проблемы оказания квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве в контексте правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации // Конституционно-правовые проблемы уголовного права и процесса: Сб. материалов международной научной конференции. Санкт-Петербург, 30–31 октября 2009 г. / Сост. К.Б. Калиновский. – СПб.: Северо-Западный филиал Российской академии правосудия, 2010. – С. 168 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: http://www.iuaj.net/node/234.

[6] См. об этом более подробно: Бойков А.Д. Решения Конституционного Суда РФ как фактор дестабилизации уголовно-процессуальной системы // Опасность негативного правотворчества. Третья власть в России. – Книга вторая. Продолжение реформ. – М.: Юрлитинформ, 2002. – С. 112–130.

[7] Негативное правотворчество – деятельность Конституционного Суда РФ по изъятию из отрасли права отдельных норм и институтов через констатацию их «неконституционности».

[8] К которому относится и уголовно-процессуальное.

[9] Бойков А.Д. Заключение // Опасность негативного правотворчества. Третья власть в России. – Книга вторая. Продолжение реформ. – С. 147–148.

[10] В целом положительную роль решений Конституционного Суда РФ можно проследить в частности, на следующих примерах: а) становление и функционирование состязательности на досудебном производстве по уголовным делам. См.: Кудрявцев В.Л. Некоторые проблемы совершенствования процессуальной формы предварительного расследования в контексте состязательных начал уголовного судопроизводства // Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург. 6–8 октября 2010 г. – СПб., 2011.

[11] Ожегов С.И. Указ. соч. – С. 453.

[12] Зорькин В.Д. Указ. соч.

[13] Баренбойм П.Д., Гаджиев Г.А., Лафитский В.М., Мау В.А. Конституционная экономика. – М., 2005. – С. 4; Конституционная экономика / Отв. ред. Г.А. Гаджиев. – М.: Юстицинформ, 2010. – С. 10.

[14] Зорькин В.Д. Указ. соч.

[15] См.: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации. – 3-е изд., доп. и перераб. – М.: Спарк, 2004. – С. 7.

[16] Зорькин В.Д. Указ. соч.

[17] Там же.

[18] Там же.

[19] Абз. 2 п. 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 16.06.1998 № 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 1998. – № 5.

[20] Постановление Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 года № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 324 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Рос. газета. – 2004. – 7 июля.

[21] Ст. 125 Конституции РФ.

[22] Абз. 2 п. 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 16.06.1998 № 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации».

[23] П. 4 Определения Конституционного Суда РФ от 11.11.2008 № 556-О-Р «О разъяснении Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 года № 2-П по делу о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2008. – № 6.

[24] П. 4 Определения Конституционного Суда РФ от 11.11.2008 № 556-О-Р.

[25] Зорькин В.Д. Указ. соч.

НОВОСТИ

Наши партнеры

 

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная.