Судебные приговоры, являясь одним из звеньев в механизме правового воздействия, исходят из права, потому и обладают ценностными свойствами, присущими праву.

Исследование судебного приговора как решения позволяет выявить функции предварительного следствия и суда и уяснить значение приговора в реализации уголовной ответственности. Такой подход обусловливает ценность приговора с точки зрения его уголовно-правовой эффектив-

ности.

Исследование приговора как правоприменительного акта выявляет формы и способы реализации уголовно-правового отношения, определяет характерные судебные (следственные) ошибки правоприменения, представляет связи приговора и его действенности с точки зрения восстановительной эффективности [6].

Исследование приговора как средства разрешения предъявленного обвинения позволяет анализировать предмет судебного разбирательства по самым различным категориям уголовных дел, разрешаемых судами отдельных регионов страны. Такой подход раскрывает уголовно-процессуальную эффективность приговора, так как приговор суда является единым актом, разрешающим вопросы акта и права, гражданские иски и определение наказания.

Исследование приговора как процессуального документа выявляет воспитательную и предупредительную эффективность приговора с уче-

том последствия реабилитации, судимости, изъятия орудия преступления и др. Такой подход позволяет определить значение приговора среди других документов при его исполнении, рассмотрении других уголовных и гражданских дел, а также при социологическом исследовании эффективности деятельности правосудия.

Высказанные положения свидетельствуют о необходимости оценки эффективности приговора по конечному результату его действия (концеп-

ция «объективизации»), исходя из самостоятельной эффективности отдельных решений (например, возмещение ущерба, наказание, меры пресечения, вид ИУ, оправдание и т. п.), деятельности ИУ, трудовых коллективов, которые вовлечены в правовые отношения в силу приговора (например, условное наказание, отсрочка исполнения приговора и т. п.).

Отсюда необходимо различать:

1) что отражено в приговоре с учетом причинно-следственного явления в экономике и политике (ценность);

2) как отражены социально-правовые факторы, которые формируются целями правосудия (полезность);

3) какие решения суда приносят положительные результаты (эффективность).

Как ценность, так и полезность приговора способствуют формированию потребности и привычки соблюдать закон (правовое воспитание),

созданию системы личностных ориентаций (нравственное воспитание), развитию общественной активности осужденных и других граждан (обеспечение дисциплины и самодисциплины трудящихся). Показателями процессуальной эффективности приговора являются: 1) своевременное его вынесение; 2) отражение в нем точной социально-правовой квалификации действий виновного; 3) объективное изложение в приговоре всех обстоятельств уголовного дела; 4) законность разрешенного гражданского иска; 5) точное

определение видов исправительного учреждения лицам, осужденным к лишению свободы; 6) законное сочетание приговора и частного определения суда; 7) объективное соединение и выделение уголовных дел; 8) правильное определение порядка исполнения приговора; 9) точное определение оснований оправдания невиновного.

Как показывает практика, рецидивная преступность не всегда является показателем неэф-

фективности приговора, так как после его исполнения осужденные вновь совершают преступления по не зависящим от них причинам (семейная неустроенность, нетрудоустроенность и др.).

Психологическим стержнем формирования нравственных мотивов поведения ранее судимых можно считать устойчивость их личности, которая представляет собой «способность человека сохранять и реализовывать в различных условиях личностные позиции, обладать определенным иммунитетом к воздействиям, противоречащим его личностным установкам, взглядам и убеждениям». Отсюда вывод: «мотивирующее» значение приговора связано с механизмом самооценки и самоконтроля своих поступков судимыми, а также с закреплением положительной способности приговора в отсеивании негативного поведения.

В связи с этим в дальнейшем изучении нуждается система социальных, правовых, идеологических, психологических факторов, обусловивших действенность судебных приговоров в повышении правового сознания граждан, неотвратимость юридической ответственности, восстановление материального ущерба, причиненного преступлением [3].

Подлинный гуманизм приговоров позволяет выявить основные закономерности взаимосвязи между конкретными решениями по уголовному делу и политикой в области правоприменения, рассмотреть пути и формы совершенствования структуры приговора, определить систему измерения эффективности приговора в условиях формирования правового государства, выработать рекомендации, направленные на законодательное совершенствование порядка постановления приговора с учетом достижения юридической науки, законодательства и практики применения научной системы оценок, позволяющих обоснованно осуществить назначение наказания и проверить эффективность принятых мер воздействия.

Полученные данные по итогам изучения эффективности судебных приговоров убедили автора в необходимости выделения степени антисоциального и нравственного отношения осужденных к окружающей действительности.

Вынесение правосудного приговора и реализация его эффективности являются самостоятельными этапами конкретного отношения. В стадии разрешения дела приговором суда (1-й этап) подтверждаются права и обязанности лиц, привлеченных к уголовной ответственности.

При исполнении приговора (2-й этап) реализуются цели правовых предписаний и номинальная эффективность приговоров.

Реализация приговоров выражается в двух формах: 1) процессуальная (принудительная), 2) добровольная (при возмещении материального ущерба).

Способами определения эффективности реализации приговоров являются: а) анализ превентивной деятельности органов, участвующих в исполнении наказания; б) изучение статистических данных о своевременности исполнения судебных приговоров; в) принятие законных мер к субъектам, уклоняющимся от осуществления решений, содержащихся в приговорах судов; в) замена определенного вида наказания другими в случае невозможности его исполнения; д) разрешение вопросов, связанных с приведением приговора в исполнение. Таким образом, оценивая эффективность деятельности по реализации приговоров, следует различать процесс осуществления и способы достижения положительных результатов действия (воздействия) приговоров.

Спорным в литературе и затруднительным на практике являлось третье основание к оправданию в суде: недоказанность участия подсудимого в совершении преступления.

Прежняя формулировка закона «оправдание за недостаточностью улик для обвинения подсудимого» (ст. 326 п. 3«б» УПК РСФСР 1923 г.) давала повод суждениям, что недостаточность улик означает наличие каких-то улик, свидетельствующих против оправданного. В связи с этим предлагалось изменить редакцию «недостаточность улик» словами «не подтверждено совершение подсудимым приписанного ему преступления» или «не доказано обвинение». Другие авторы рекомендовали предусмотреть в законе «оправдание за невиновностью обвиняемого» или ввиду «несовершения подсудимым преступления».

В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации 2001 г. данное основание к оправданию сформулировано как «не доказано участие подсудимого в совершении преступления». Такая формулировка исключает какое-либо сомнение в невиновности оправданного, последний признается реабилитированным полностью, как в юридическом, так и в моральном отношениях [5]. Однако некоторые авторы продолжают считать, что оправдание за недоказанностью совершения преступления полностью не реабилитирует подсудимого, оставляя на репутации последнего порочащее пятно. Прежнее уголовно-процессуальное законодательство не дало повода утверждать, что оправдательный приговор по третьему пункту статьи 309 УПК РСФСР представлял собой какую-то особую форму оправдания. Некоторые различия в последствиях оправдательного приговора, связанные с его основанием, есть лишь в отношении гражданского иска. Но при оправдании за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления оправданный находится в более благоприятном положении, чем при оправдании ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, так как в первом случае суд отказывает в удовлетворении гражданского иска, во втором – оставляет его без рассмотрения. Более того, оправданный за отсутствием состава преступления не во всех случаях может рассчитывать на полную моральную реабилитацию. Этого не будет, если в действиях подсудимого содержатся признаки аморального проступка. А при оправдании за недоказанностью участия в совершении преступления оправданный освобождается от всякой ответственности без исключения [2].

В процессуальной литературе высказано мнение, что при полной доказанности непричастности подсудимого к совершенному преступлению оправдательный приговор должен был постановляться со ссылкой на ст. 309 п. 3 УПК РСФСР, но с формулировкой: «подсудимый не совершил преступления по обвинению, в котором он привлечен к ответственности». Однако такая формулировка представляется слишком широкой. Она охватывает самые различные варианты выявления в суде несостоятельности предъявленного подсудимому обвинения. Это ведет к смешению различных оснований оправдательного приговора.

Существовало мнение, что «оправдательный приговор по мотивам недостаточности улик для обвинения подсудимого суд выносит в тех случаях, когда установит, что деяние, приписываемое подсудимому, имело место, что в деянии имеется состав преступления, но нет доказательств того, что подсудимый виновен в совершении этого преступления».

Аналогичное мнение высказано Г. Чангули, по-

лагающим, что в законе «говорится о недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления. Это позволяет сделать вывод, что од-

ним из обязательных условий применения данного основания является бесспорное установление

события преступления». Развивая ту же точку зрения, Р.М. Оганесян утверждал, что в подобных случаях «суд, изложив в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, которые привели к выводу о недоказанности события преступления, должен в резолютивной части основания оправдания указывать не на недоказанность, а на неустановление события преступления» [4]. Такой подход к решению этого дискуссионного вопроса вряд ли может считаться правильным. Нельзя признать допустимым такое положение, при котором суд в описательной части приговора констатирует недоказанность самого преступного деяния и подробно обосновывает такой вывод, а в резолютивной части того же приговора указывает «не на недоказанность, а на неустановление» этого деяния [1]. Такая непоследовательность лишила бы судебный приговор логичности, сделала бы его внутренне противоречивым.

Пристатейный библиографический список

1. Маликов М.Ф. Концептуальные основы изучения судебного приговора. – Уфа: РИО БашГУ, 2003.

2. Маликов М.Ф. Оправдательный приговор в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Казань: КГУ, 1974.

3. Мартышкин В.Н. У российских судей не должно быть конвейерного производства: оптимизация нагрузки судей как средство правовой защиты участников судопроизводства и повышения качества правосудия // Евразийская адвокатура. – 2012. – № 1 (1). – С. 98–105.

4. Оганесян Р.М. Оправдание за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления // Проблемы государства и права на современном этапе. Труды аспирантов и молодых ученых. – Вып. 2. – М., 1970. – С. 230–242.

5. Решняк М.Г. Презумпция невиновности: понятие и сущность, социальная и юридическая природа возникновения // Ученые труды Российской академии адвокатуры и нотариата. – 2010. – № 2 (17). – С. 54–61.

6. Семененко М. О мерах по совершенствованию участия прокурора в качестве государственного обвинителя в суде с участием присяжных заседателей // Право и жизнь. – 2011. – № 155 (5). – С. 221–238.

References

1. Malikov M.F. Kontseptual#nye osnovy izucheniya sudebnogo prigovora. – Ufa: RIO BashGU, 2003.

2. Malikov M.F. Opravdatel#nyy prigovor v sovetskom ugolovnom protsesse: Avtoref. dis. … kand. yurid. nauk. – Kazan#: KGU, 1974.

3. Martyshkin V.N. U rossiyskikh sudey ne dolzhno byt# konveyernogo proizvodstva: optimizatsiya nagruzki sudey kak sredstvo pravovoy zaschity uchastnikov sudoproizvodstva i povysheniya kachestva pravosudiya // Evraziyskaya advokatura. – 2012. – № 1 (1). – S. 98–105.

4. Oganesyan R.M. Opravdanie za nedokazannost#yu uchastiya podsudimogo v sovershenii prestupleniya // Problemy gosudarstva i prava na sovremennom etape. Trudy aspirantov i molodykh uchenykh. – Vyp. 2. – M., 1970. – S. 230–242.

5. Reshnyak M.G. Prezumptsiya nevinovnosti: ponya-tie i suschnost#, sotsial#naya i yuridicheskaya priroda vozniknoveniya // Uchenye trudy Rossiyskoy akademii advokatury i notariata. – 2010. – № 2 (17). – S. 54–61.

6. Semenenko M. O merakh po sovershenstvovaniyu uchastiya prokurora v kachestve gosudarstvennogo obvi-nitelya v sude s uchastiem prisyazhnykh zasedateley // Pravo i zhizn#. – 2011. – № 155 (5). – S. 221–238.