Институт профессиональных прав адвоката-защитника в России требует дальнейшего развития! Интервью с адвокатом, научным сотрудником Евразийского научно-исследовательского института проблем права Александром Борисовичем Оленевым.

The Institute of professional rights of a defense advocate in Russia requires further development!

Interview with advocate, the researcher of Eurasian Scientific Research Institute of Problems of Law Alexander Borisovich Olenev.

– Здравствуйте, уважаемый Александр Борисович! Благодарю Вас, что нашли возможность побеседовать. Давайте начнём с нашего традиционного вопроса о том, когда, как и почему Вы пришли в юриспруденцию и в адвокатуру.

– Наверное, приход в юриспруденцию и в адвокатуру – это некий «зов крови»...

Я родился 4 ноября 1965 г. в п. Дзержинский Люберецкого района Московской области. Моя мама была следователем Люберецкой прокуратуры. Когда я был маленьким, у нее время от времени проводилась «реализация» по каким-то «особо контрольным делам», как говорится, «к годовщине Великого Октября». Поэтому и рождение мое носило «побочный характер» в ее юридической деятельности, что, наверное, и предопределило мою дальнейшую судьбу. Самые яркие воспоминания детства – это когда в детском саду вводили карантин, и моя мама брала меня на работу, где допрашивают, подшивают дела и т. д. Мои игрушки – «вещдоки»… Поэтому до сих пор любой пистолет я могу собрать и разобрать с закрытыми глазами. Уверен, что меня сформировала эта среда.

Когда подрос, я хорошо знал, что такое «служить Закону», и, разумеется, для себя такой судьбы не желал. Поэтому первое образование у меня техническое. В молодости работал вначале на производстве, потом пробовал заниматься бизнесом, и даже получилось. Однако, видимо, от судьбы не уйдешь. Начался дефолт, бизнес пришлось закрыть.

Поэтому я решил начать жизнь с «чистого листа». В 2004 году окончил Российскую академию адвокатуры и нотариата, сдал экзамен, получил статус адвоката и был принят в Московскую областную коллегию адвокатов.

До 2022 года работал в ее Московском центральном филиале, а с 2022 г. вместе с коллегами учредил МОКА «Юрлово».

– Расскажите, пожалуйста, о Вашей адвокатской практике.

– С одной стороны, могу рассказать многое, но многое и нельзя рассказывать, ибо оно охватывается адвокатской тайной. Из наиболее «резонансных» дел могу назвать «дело Рябова», которое было рассмотрено в России после решения ЕСПЧ. Дело рассматривалось в Московском областном суде, и я вместе с коллегой защищал Рябова перед коллегией присяжных заседателей. Еще из известных широкой публике – дело полковника Квачкова. По другим делам… Будем говорить, что это были «просто подзащитные»…

В основном я работаю на то, чтобы «развалить» дело на стадии следствия, а там не особо много о чем можно рассказывать. Эта кропотливая работа по анализу доказательств обвинения, сбору доказательств защиты и введению их в орбиту уголовного судопроизводства.

Я разбираюсь в деле, что называется, «по закону», «вопросы» не решаю. Но при этом следователи нередко потом становятся друзьями и даже не по работе, а по жизни. Со многими общаемся до настоящего времени.

В суде присяжных, как правило, главный оппонент – государственный обвинитель. У некоторых из них я многому научился, со многими дружу до сих пор. Считаю, что достойный процессуальный противник – это твой друг, который помогает стать лучше.

– Судя по Вашим публикациям, Вы ведете борьбу за право не только в кабинете следователя и зале суда, но и на поприще исследовательской деятельности! Расскажите, пожалуйста, о проводимых Вами исследованиях.

– Анализ научной литературы и материалов правоприменительной практики показывает, что одним из значимых проблемных вопросов в соответствующей сфере исследований являются проблемы нормативной регламентации и реализации адвокатом-защитником права на совершение действий, прямо не предусмотренных, но и не запрещенных отечественным законодательством.

Очевидная особенность данного профессионального права адвоката-защитника состоит в том, что его существование лишь обозначается в положениях Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – ФЗ «Об адвокатской деятельности…») (п. 7 ч. 3 ст. 6) и Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (п. 11 ч. 1 ст. 53), однако сущностное содержание данного права в положениях данных нормативных правовых актов не раскрывается, при том что в юридической науке этот вопрос относится к числу малоисследованных.

По этой причине адвокат-защитник нередко не может определить, какие именно действия он имеет возможность осуществить в рамках реализации соответствующего профессионального права, в связи с чем он утрачивает способность вести в полной мере эффективную, отвечающую назначению уголовного судопроизводства деятельность, направленную на защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

– Насколько выбранная Вами проблематика разработана в российской юридической науке?

– Анализ содержания имеющихся научных работ позволяет утверждать, что до настоящего времени в российской юридической науке не подвергнуты анализу основные исторически обусловленные закономерности становления и развития профессионального права адвоката-защитника на совершение действий, прямо не предусмотренных действующим законодательством, не подвергнуты обстоятельному изучению нормы законодательства зарубежных государств по данной научной проблеме, не установлено фактическое содержание данного профессионального права, проистекающее из действующих в настоящее время в Российской Федерации нормативных правовых актов и актов органов адвокатского самоуправления, а на научном уровне не определена система действий, которые могут осуществляться адвокатом-защитником в рамках реализации рассматриваемого профессионального права.

– Какие основные выводы получены в результате историко-правового исследования проблемы?

– Поскольку российским законодательством изначально допускалось участие защитника в уголовном судопроизводстве при отсутствии детальной регламентации его процессуальных прав, состояние, при котором защитнику разрешено предпринимать любые не запрещенные законом действия в рамках его профессиональной деятельности, следует считать его естественным правовым состоянием.

Однако вплоть до 1992 г. адвокат-защитник в ходе осуществления профессиональной деятельности не был вправе совершать какие-либо действия, прямо не предусмотренные действующим законодательством, а правовая регламентация его полномочий осуществлялась исключительно путем прямого закрепления в законодательстве ограниченного перечня действий, которые он был вправе реализовывать для выполнения своей процессуальной функции.

Современный подход российского законодателя, который при конструировании перечня профессиональных прав адвоката-защитника установил, что адвокат-защитник вправе совершать действия, не противоречащие законодательству, соответствует требованиям международно-правовых норм, интересам государства, общества и доверителей, которым адвокатом оказывается юридическая помощь, демонстрирует достижение разумного баланса сочетания императивного и диспозитивного методов правового регулирования общественных отношений в сфере производства по уголовным делам, способствует развитию адвокатской деятельности и адвокатуры.

– А что показал сравнительно-правовой анализ нормативной регламентации профессионального права адвоката-защитника по уголовному делу на совершение действий, не противоречащих законодательству, в зарубежных государствах и законодательстве Российской Федерации?

– Он показал, что в большинстве государств бывшего СССР, а именно в России, Азербайджане, Казахстане, Кыргызстане, Туркменистане, Таджикистане, Латвии и Эстонии законодателем предусмотрено, что права адвоката-защитника формально не ограничиваются, и закрепляется положение, согласно которому адвокат-защитник в рамках своей профессиональной деятельности вправе совершать любые действия, в том числе использовать любые средства и способы защиты, не запрещенные законодательством. Аналогичный подход используется законодателем таких государств дальнего зарубежья, как Румыния, Черногория, Македония, Албания, Болгария, Нидерланды, Норвегия, Вьетнам, Аргентина, Гватемала, Чили, Венесуэла, Мексика.

В таких государствах бывшего СССР, как Армения, Грузия, Беларусь, Украина, Литва, Молдова, Узбекистан, объем профессиональных прав адвоката-защитника ограничен правами, прямо предусмотренными законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и уголовно-процессуальным законодательством.Аналогичный подход используется законодателем таких государств дальнего зарубежья, как Венгрия, Босния и Герцеговина, Германия, Бруней, Китай, Турция.

Анализ законодательства государств бывшего СССР и ряда государств дальнего зарубежья позволил выявить прямо предусмотренные в его положениях профессиональные права адвоката-защитника, которые прямо не закреплены в законодательстве Российской Федерации, но которые ему прямо не противоречат и могут быть реализованы отечественными адвокатами-защитниками в рамках осуществления профессиональной деятельности.

– Какие основные выводы получены в результате исследования современного законодательства России?

– Анализ положений действующего законодательства применительно к вопросу о нормативном закреплении в нем положений о праве адвоката-защитника на совершение действий, не противоречащих законодательству, показывает, что существует определенный дефект юридической техники в нормативном закреплении данного профессионального права, обусловленный различным текстовым содержанием соответствующих правовых норм, поскольку в положениях п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» данное право определено текстуально по-иному, чем в положениях п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, что вызывает проблемы как в понимании, так и в применении данных норм.

Таким образом, представляется, что с содержательной стороны термины «действия», «средства защиты» и «способы защиты», применительно к содержанию положений п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и п.1 1 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, необходимо употреблять как синонимы, имея при этом в виду, что к способам защиты может быть отнесен и такой способ, как защита путем бездействия, т. е. воздержания от совершения каких-либо действий. Однако в целях исключения из правоприменительной практики фактов недопонимания и разнообразного, в том числе противоречащего тексту и смыслу закона, применения соответствующих положений представляется необходимой унификация терминологии, использованной в положениях п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ.

Говоря о содержательном характере действий, которые законодатель имел в виду при конструировании положений п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, представляется, что данные действия не должны быть запрещены законодательством, однако из буквального толкования положений данных правовых норм возникает более сложный, нежели рассмотренный перед этим, связанный с рассматриваемыми правовыми нормами проблемный вопрос. А именно вопрос о том, каким именно законодательством должны быть запрещены действия, которые не вправе совершать адвокат-защитник: только уголовно-процессуальным или любым? Также возникает и еще один важный вопрос: могут ли акты органов адвокатского самоуправления быть отнесены к законодательству в смысле положений в п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ.

– Есть ли у Вас ответ на этот вопрос?

– Думаю, да. В литературе, посвященной теоретическим аспектам понятия и структуры субъективных прав, указывается, что структура субъективного права состоит из трех видов правомочий: «право требования», «право на положительные действия», «правопритязание», причем субъективное право всегда ограничивается рамками закона, устанавливающего своеобразные «рамки правопользования».

Из этого умозаключения применительно к рассматриваемой проблематике следует, что вопрос о том, каким именно законодательством должны быть запрещены действия, которые не вправе совершать адвокат-защитник, является вопросом о рамках правопользования адвокатом-защитником предоставленными ему законом правовыми возможностями совершать те или иные действия.

Буквально следуя положениям ч. 1 ст. 4 ФЗ «Об адвокатской деятельности...», необходимо прийти к выводу о том, что само законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре прямо не предусматривает включение в него актов органов адвокатского самоуправления, в то время как положения данных актов в силу иных положений данного закона являются обязательными для адвокатов.

В то же время очевидно, что при определении конкретного перечня профессиональных прав адвоката-защитника, состоящих из действий, не противоречащих законодательству, то обстоятельство, что адвокат-защитник в результате наличия у него определенного перечня профессиональных прав имеет возможность противодействовать обвинению, не должно способствовать сокращению его правовых возможностей, поскольку привлечение к уголовной ответственности виновных лиц в равной степени отвечает целям и задачам уголовного судопроизводства, как и освобождение от уголовной ответственности невиновных лиц, что подтверждается, в частности, положениями ч. 2 ст. 6 УПК РФ, в которой установлено назначение уголовного судопроизводства.

Из анализа содержания современных нормативных правовых актов, представляющих собой правовые основы адвокатской деятельности, следует, что основным актом органов адвокатского самоуправления, призванным осуществлять правовое регулирование адвокатской деятельности, является Кодекс профессиональной этики адвоката.

КПЭА теоретически может быть отнесен к «законодательству Российской Федерации» лишь при понимании данного термина в максимально широкой трактовке, поскольку в силу положений п. 2 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» данный акт принимается Всероссийским съездом адвокатов, те органом адвокатского самоуправления. Утверждение изменений и дополнений в данный акт также осуществляется этим органом. Но в формально-юридическом смысле отнесение КПЭА и иных актов органов адвокатского самоуправления к законодательству об адвокатской деятельности и адвокатуре, как уже отмечалось, натыкается на препятствие в виде содержания ч. 1 ст. 4 ФЗ «Об адвокатской деятельности...».

При этом, говоря о содержательной стороне данного акта, необходимо обратить внимание, что в соответствии с положениями ст. 1 и 2 КПЭА он устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, на международных стандартах и правилах адвокатской профессии, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности. Адвокаты вправе в своей деятельности руководствоваться нормами и правилами Общего кодекса правил для адвокатов стран Европейского сообщества постольку, поскольку эти правила не противоречат законодательству об адвокатской деятельности и адвокатуре и положениям настоящего Кодекса.

Следует отметить, что Совет ФПА РФ длительное время практикует разработку и принятие различных решений и рекомендаций, положения которых в силу ч. 7 ст. 35 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» обязательны для всех адвокатских палат и адвокатов. С 2017 года обязательным для всех адвокатов стал утвержденный Советом ФПА РФ порядок оказания юридической помощи адвокатами, участвующими в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда.

С 2016 г. акты органов адвокатского самоуправления пополнились Стандартами адвокатской деятельности, которые утверждаются так же, как и КПЭА, Всероссийским съездом адвокатов, разрабатываются Комиссией по этике и стандартам, являющейся коллегиальным органом Федеральной палаты адвокатов РФ, и которые в силу положений ч. 7 ст. 35 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» также обязательны для всех адвокатов, в том числе и для тех, кто выступает в качестве защитника в производстве по уголовным делам.

Необходимо учесть и то обстоятельство, что с 2017 года акт органа адвокатского самоуправления – порядок, определенный советом Федеральной палаты адвокатов, регламентирующий вопросы назначения адвоката-защитника следователем, дознавателем или судом, был прямо упомянут в положениях ч. 3 и 4 ст. 50 УПК РФ и в части данного вопроса стал являться обязательным не только для адвокатов, но и для соответствующих должностных лиц государственных органов, осуществляющих расследование или судебное рассмотрение уголовного дела.

Наряду с этим, в силу положений ч. 1 ст. 29 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» структурным элементом органов адвокатского самоуправления являются адвокатские палаты субъектов Российской Федерации, причем палаты представляют собой негосударственные некоммерческие организации, основанные на обязательном членстве адвокатов одного субъекта Российской Федерации, и на основании ч. 9 ст. 29 решения органов адвокатской палаты, принятые в пределах их компетенции, обязательны для всех членов адвокатской палаты.

На основании данных нормативных установлений адвокат-защитник по уголовному делу, являющийся членом адвокатской палаты, обязан соблюдать решения соответствующей палаты, в том числе и при его участии в производстве по уголовным делам в качестве защитника. Так, например, в Адвокатской палате г. Москвы принят ряд решений, регламентирующих деятельность члена адвокатской палаты г. Москвы, выступающего в качестве адвоката-защитника при производстве по уголовному делу.

Следует при этом отметить, что специфика правового регулирования применительно к актам, принятым адвокатскими палатами субъектов РФ, состоит в том, что данные акты могут вступать и нередко вступают в противоречия друг с другом, в то время как способы преодоления коллизий между ними в настоящее время в юридической науке и практике адвокатской деятельности пока еще не разработаны.

Исследование позволило прийти к выводу о том, что положения п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ нуждаются в корректировке ввиду того, что юридически и фактически на адвоката-защитника по уголовному делу законом возложены обязанности в рамках осуществления профессиональной деятельности не допускать нарушения не только положений законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и УПК РФ, но и положений актов органов адвокатского самоуправления, устанавливающих правила, регламентирующие деятельность адвоката-защитника, в то время как нормативные предписания, содержащиеся в положениях п. 7 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, оговорки о необходимости соблюдения актов органов адвокатского самоуправления не содержат.

Вышеизложенное приводит нас к мысли о необходимости изложения п. 7 ч. 3 ст. 6 «Об адвокатской деятельности...» в следующей редакции:

«7) совершать иные действия, не противоречащие законодательству Российской Федерации, актам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации и адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, членом которой является адвокат».

Пункт 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, исходя из вышеизложенного, требуется изложить в следующей редакции:

«11) совершать иные действия, не противоречащие законодательству Российской Федерации, актам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации и адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, членом которой является адвокат».

Однако для внедрения данного предложения требуется реформировать отечественную адвокатуру таким образом, чтобы сама структура ФПА и палат, а также акты органов ФПА и адвокатских палат субъектов РФ полностью соответствовали положениям как международных актов, так и российского законодательства, и каждый адвокат имел возможность полноценно, как на корпоративном уровне, так в рамках судебного производства, ставить вопрос о несоответствии положений этих актов закону и исключении их из корпоративных актов адвокатуры.

– В Ваших публикациях отражено, что Вами предлагается классификация профессиональных прав адвоката-защитника, которые относятся к его праву на совершение действий, не противоречащих законодательству. На каких принципах она основывается и в чем ее содержание?

– Результаты осуществления классификации профессиональных прав адвоката-защитника, которые относятся к его праву на совершение действий, не противоречащих законодательству, основанные на разграничении основных стадий уголовного судопроизводства, с учетом применения деятельностного подхода, обусловливающего группировку отдельных профессиональных прав адвоката-защитника в зависимости от вида непосредственной деятельности адвоката-защитника по реализации этого права, представляется необходимым изложить следующим образом:

1. Профессиональные права адвоката-защитника по уголовному делу, не противоречащие законодательству Российской Федерации, принадлежащие ему на всех стадиях уголовного судопроизводства:

1.1. Права адвоката-защитника, связанные с оказанием консультативной помощи доверителю:

1) право иметь достаточное время и возможности для подготовки к защите;

2) право разъяснять доверителю его процессуальные права и консультировать его в любой момент производства по уголовному делу;

3) право на поддержание связи с доверителем посредством общения по телефону, по переписке посредством писем и электронных писем;

4) право на использование помощи переводчика при общении с доверителем.

1.2. Права адвоката-защитника на распространение информации об уголовном деле в целях привлечения внимания к нарушениям прав доверителя:

1) право представлять в средства массовой информации заявления относительно действий и решений, нарушающих права доверителя и права адвоката-защитника;

2) право на обращение в государственные органы, непосредственно не осуществляющие производство по делу, но имеющие возможность оказать влияние на осуществление процесса уголовного преследования;

3) право на обращение в международные межгосударственные органы и организации, осуществляющие контроль за соблюдением прав человека;

4) право на обращение в российские правозащитные организации;

5) право на обращение в органы и организации, осуществляющие общественный контроль за деятельностью правоохранительных органов.

1.3. Права адвоката-защитника на обнаружение, собирание и представление доказательственной информации:

1) право собирать материалы, имеющие значение для дела, посредством обращения к частному детективу;

2) право самостоятельно составлять документы, фиксирующие результаты осмотра местности, транспортных средств и иных предметов;

3) право знакомиться на предприятиях, в учреждениях, организациях, объединениях граждан с касающимися его доверителя документами и материалами и получать их заверенные копии, а также в порядке, предусмотренном законодательством, с документами и материалами, содержащими охраняемую законом тайну;

4) право применять технические средства в ходе совершения действий, осуществляемых в рамках профессиональной деятельности;

5) право в ходе доследственной проверки знакомиться с любыми документами и материалами, касающимися доверителя, фиксировать содержащуюся в них информацию не запрещенным законом способом;

6) право изготавливать и заверять для своих доверителей копии документов;

7) право при производстве следственных и процессуальных действий указывать на все обстоятельства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела;

8) право инициировать проведение освидетельствования и (или) медицинского обследования в отношении доверителя и получать соответствующее заключение.

1.4. Права адвоката-защитника на доведение информации, имеющей значение для дела, до сведения должностных лиц, в компетенции которых находится принятие решений по делу, и на получение от них такой информации:

1) право беспрепятственного прохода в здания суда, прокуратуры, государственных органов, осуществляющих производство по уголовному делу, по предъявлении удостоверения адвоката;

2) право осуществлять встречи с государственными и муниципальными служащими, прокурорами, должностными лицами органов, осуществляющих предварительное расследование, заявлять им ходатайства и жалобы, беседовать по ранее заявленным ходатайствам и жалобам, получать от них мотивированные ответы на них;

3) право указывать лицу, осуществляющему производство по делу, на совершенное им или иными лицами нарушение положений действующего законодательства и ходатайствовать о его устранении.

1.5. Иные не противоречащие законодательству профессиональные права адвоката-защитника, принадлежащие ему на всех стадиях уголовного судопроизводства:

1) право обжаловать ущемляющие права адвоката-защитника действия лиц, осуществляющих производство по уголовному делу;

2) право по поручению доверителя принимать участие в примирительных процедурах и процедуре медиации;

3) право осуществлять иные действия, не противоречащие законодательству Российской Федерации, актам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации и адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, членом которой является адвокат.

2. Профессиональные права адвоката-защитника по уголовному делу, не противоречащие законодательству Российской Федерации, принадлежащие ему на досудебных стадиях уголовного судопроизводства:

2.1. Права адвоката-защитника на получение необходимой информации в ходе досудебного производства по делу:

1) право быть проинформированным о задержании доверителя, доставлении его в помещение органа, осуществившего задержание, на получение информации относительно мотивов и причин его задержания, а также на подтверждение места нахождения доверителя;

2) право на заблаговременное сообщение о дате, месте и времени производства следственных и процессуальных действий;

3) право знакомиться с постановлением о возбуждении уголовного дела для получения информации о сути подозрения, выдвинутого в отношении доверителя;

4) право быть проинформированным о принятых должностным лицом, осуществляющим предварительное расследование уголовного дела, процессуальных решениях, затрагивающих права доверителя, и на получение документов, отражающих содержание соответствующих решений;

5) право по окончании предварительного расследования знакомиться с материалами уголовного дела в подшитом и пронумерованном виде, а также с описью таких материалов.

2.2. Иные не противоречащие законодательству профессиональные права адвоката-защитника, принадлежащие ему на досудебных стадиях уголовного судопроизводства:

1) право при встречах с доверителем, находящимся в местах принудительного содержания, передавать ему или получать от него документы, связанные с делом, по которому адвокат-защитник оказывает юридическую помощь;

2) право беседовать со свидетелями по уголовному делу и выяснять у них информацию, необходимую для осуществления профессиональной деятельности;

3) право на представление письменного отзыва, опровергающего сведения, содержащиеся в постановлении о возбуждении уголовного дела, о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном заключении, обвинительном акте, обвинительном постановлении.

3. Профессиональные права адвоката-защитника по уголовному делу, не противоречащие законодательству Российской Федерации, принадлежащие ему на судебных стадиях уголовного судопроизводства:

3.1. Права адвоката-защитника, связанные с оказанием консультативной помощи доверителю:

1) право без каких-либо ограничений общаться со своим доверителем в процессе судебного заседания;

2) право на удовлетворение ходатайства об объявлении перерыва в судебном заседании для оказания консультативной помощи доверителю.

3.2. Права адвоката-защитника на получение необходимой информации в ходе судебного производства по делу:

1) право на ознакомление с материалами уголовного дела, рассматриваемого судом, а также с правоприменительной практикой суда, осуществляющего производство по уголовному делу;

2) право на заблаговременное сообщение о составе суда, иных участниках уголовного судопроизводства, которым может быть заявлен отвод;

3) право на удовлетворение ходатайства об отложении судебного заседания в случае изменения обвинения прокурором в ходе судебного рассмотрения уголовного дела либо выявления новых обстоятельств.

3.3. Права адвоката-защитника, связанные с обнаружением, собиранием и представлением доказательственной информации в ходе судебного рассмотрения уголовного дела:

1) право на осуществление вызова свидетеля в суд;

2) право возражать против вопросов, заданных стороной обвинения в ходе судебного следствия;

3) право отказаться от исследования доказательств, представленных и приобщенных к делу по ходатайству стороны защиты;

4) право высказывать суждения относительно исследованных доказательств;

5) право на удовлетворение ходатайства об отложении судебного разбирательства ввиду необходимости сбора и представления дополнительных доказательств.

3.4. Иные права адвоката-защитника в ходе судебного рассмотрения уголовного дела:

1) право в начале судебного разбирательства представить свое мнение относительно того, оправдано ли обвинение, указать на доказательства, которые будут представлены стороной защиты;

2) право на заявление возражений относительно действий прокурора и иных представителей стороны обвинения;

3) право делать необходимые замечания и заявления во время судебного рассмотрения уголовного дела.

В настоящее время я завершаю исследование по вопросам, которые связаны с регламентацией и реализацией наиболее значимых из приведенного выше списка профессиональных прав адвоката-защитника.

Считаю, что надлежащая правовая регламентация совокупности профессиональных прав адвоката-защитника, а точнее наличие предусмотренной законом возможности адвоката-защитника реализовать их на практике, обладает определенным дисциплинирующим действием в отношении должностных лиц, осуществляющих производство по делу. Тем самым их процессуальное закрепление ведет к укреплению законности, без обеспечения которой к государству не может быть применен термин «правовое государство». Поэтому я выступаю за то, чтобы права, прямо не предусмотренные законом, по крайней мере, наиболее значимые, были включены в текст УПК РФ.

– Благодарю Вас за интервью! Желаю успехов в адвокатской и научной деятельности!

Беседовал главный редактор журнала «Евразийская адвокатура», доктор юридических наук, доцент А.В. Рагулин