Скажем «нет!» дискриминации адвокатов внутри адвокатуры! Интервью с адвокатом Амгалан Балданцэрэн.

Let's say «no!» to discrimination of advocates within the advocacy!

Interview with advocate Amgalan Baldantseren.

Визитная карточка:

Амгалан Балданцэрэн родилась 24 марта 1972 года в г. Улан-Баторе Монгольской Народной Республики. Трудовую деятельность начала в феврале 1990 года в качестве делопроизводителя Советского районного народного суда г. Улан-Удэ Бурятской АССР. В 1995 году окончила дневное отделение юридического факультета Иркутского государственного университета по специальности «Юриспруденция». В 2002 году получила второе высшее образование на межвузовском факультете по преподаванию китайского языка Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В. Ломоносова на базе Московского государственного горного университета.

С 1995 по 2003 год работала юристом в компаниях с участием иностранного капитала, переводчиком китайского и монгольского языков. Является носителем русского, монгольского и бурятского языков. На уровне освоения профессиональной юридической и иной специальной лексики владеет китайским, немецким, английским, итальянским, польским, украинским языками. Общий стаж юридической деятельности – около 30 лет. Стаж адвокатской деятельности – более 16 лет.

Квалификационный экзамен на статус адвоката сдала в июне 2006 года в Адвокатской палате города Москвы (АПг.М). В 2007 году, будучи членом Московской межрайонной коллегии адвокатов (председатель С.Б. Зубков), разрабатывала типовые документы для адвокатов, оказывающих бесплатную юридическую помощь малоимущим в г. Москве на базе Центров социальной помощи населению, по выходным дням осуществляла бесплатное консультирование жителей района Северное Медведково. Способствовала борьбе с так называемыми «карманными» адвокатами по назначению и совместно с С.Б. Зубковым участвовала в разработке технологических приемов преодоления этого нездорового явления в адвокатуре. Впоследствии на основе этих разработок в Адвокатской палате г. Москвы внедрена автоматизированная система распределения между адвокатами дел по назначению.

С 2006 года занималась преподавательской деятельностью в средних профессиональных учебных заведениях юридического профиля.

С 2011 года занимается ведением дел с иностранным элементом, где требуется знание специфики трансграничных дел, является запасным арбитром нескольких международных арбитражных судов.

Принимала участие и в общественно-политической жизни. На выборах в Государственную Думу Федерального Собрания РФ 2008 года на одном из избирательных участков г. Реутова Московской области была членом участковой избирательной комиссии с правом решающего голоса. Была наблюдателем на выборах Президента РФ, в Государственную Думу РФ различных созывов от различных партий и общественных движений, в том числе от КПРФ и РОДП «Яблоко». Участвовала в сборе подписей для выдвижения в кандидаты в президенты РФ Г.А. Явлинского. Награждена благодарностью КПРФ за активное участие в организации выборов в Государственную Думу РФ в 2008 году.

Публикуется в российских и зарубежных научных юридических журналах. Занимает активную жизненную позицию. Сторонник развития гражданского общества. Избиралась Председателем Совета многоквартирного дома по месту своего жительства в г. Москве.

С 2019 года принимает активное участие в деятельности Межрегиональной общественной организации «Инициатива–2018». В настоящее время занимается исследованием проблем российской адвокатуры и выработкой концепции борьбы с дискриминацией российских адвокатов как социальной группы и коррупцией в адвокатуре, активно выявляет и комментирует недостатки существующего законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, сопоставляет будни российского адвоката с опытом иностранных коллег, изучает международные документы, касающиеся адвокатской деятельности.

Известна как представитель и защитник коллег из адвокатских кабинетов, прилагает усилия для расширения представительства адвокатов, учредивших адвокатский кабинет, в органах адвокатского самоуправления.

Совместно с коллегами участвовала в разработке обращений, предложений, повесток дня, резолюций, сборов подписей в защиту прав адвокатов России (Конференция адвокатов «Российская адвокатура: от конфликта к диалогу» 13.07.2019 (в связи с фактами коррупции в АП Республики Башкортостан и Обращением 32-х адвокатов, юристов, граждан), Обращение к Девятнадцатой ежегодной конференции адвокатов Адвокатской палаты г. Москвы, Обращение к Х Всероссийскому съезду адвокатов, предложения и сбор подписей в связи с пандемией Ковид-19 и формированием предложений о мерах поддержки адвокатов Российской Федерации и др.).

– Здравствуйте, уважаемая Амгалан! В 2021–2022 годах Вы подготовили и опубликовали в журнале «Евразийская адвокатура» Обращение к X Всероссийскому съезду адвокатов [1] и ряд научных статей по актуальным проблемам дискриминации адвокатов со стороны органов корпоративного управления адвокатурой [2–4].

Мне очень импонирует Ваше видение существующих в организационном устройстве современной российской адвокатуры проблем, поэтому разговор наш пойдет относительно этой проблематики, которая появилась и продолжает разрабатываться в науке об адвокатуре во многом благодаря именно Вашим публикациям.

Расскажите, пожалуйста, о том, к каким основным выводам привели Вас исследования относительно деятельности современных органов корпоративного управления адвокатурой и видите ли Вы возможность на их основе сформулировать конкретные предложения для развития современной структуры этих органов и их практической деятельности?

Сразу подчеркну, что я говорю именно об органах корпоративного управления адвокатурой, потому что некоторые продолжают называть ФПА РФ и адвокатские палаты органами адвокатского самоуправления, но, к сожалению, пока они в полной мере таковыми не являются.

– Различного рода проблемных вопросов очень много, и, к сожалению, практика деятельности органов корпоративного управления адвокатурой, как в общероссийском масштабе, так и в рамках отдельных субъектов РФ, с точки зрения обеспечения демократических начал в их деятельности, пока еще крайне далека от совершенства. Это прослеживается, прежде всего, при анализе решений адвокатских палат.

Вот относительно «свежий» пример: решением Совета Адвокатской палаты города Москвы от 29 ноября 2022 года № 354 «О норме представительства на Двадцать первую ежегодную конференцию адвокатов Адвокатской палаты города Москвы и порядке избрания делегатов» определена норма представительства – один делегат от 15 адвокатов, сведения о которых внесены в реестр адвокатов г. Москвы.

При этом члены Совета АПг.М, квалификационной комиссии, избранные из числа адвокатов, ревизионной комиссии, члены Совета ФПА, члены КЭС ФПА, избранные от адвокатов и состоящие в реестре адвокатов г. Москвы, избираются делегатами конференции Советом АПг.М вне нормы представительства.

За подписью Президента АПг.М принято решение утвердить данный порядок избрания делегатов и Регламент проведения Общего собрания малочисленных адвокатских образований г. Москвы, численность адвокатов которых менее 15 человек, по избранию делегатов.

По Регламенту Общее собрание правомочно вне зависимости от числа участников данного собрания. Все решения собрания принимаются простым большинством голосов. Председательствующий вносит на утверждение собрания повестку дня, предоставляет возможность выступления участникам собрания, проводит голосование по вопросам повестки дня, осуществляет иные функции. Таким образом, очевидно, что Общее собрание проводится по заранее сформированной повестке, которую предлагается поддержать, воздержаться либо голосовать против.

Очевидно, что одно только наличие делегатов конференции, избираемых вне нормы представительства, является дискриминационным по отношению к другим адвокатам.

– В чем еще проявляется этот и иные выявленные в рамках Ваших научных исследований виды дискриминации адвокатов внутри адвокатского сообщества?

– По закону полномочия собрания и конференции равнозначны, поскольку в законе указано, что собрание (конференция) являются высшими органами Адвокатской палаты субъекта РФ.

То, что высшим органом любой корпорации является общее собрание, отражено в п. 1 ст. 65.3 ГК РФ. К деятельности адвокатских палат применяются положения Федерального закона от 2 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях». Нормы, распространяющиеся на адвокатские палаты субъектов РФ, вполне могут быть применимы и к ФПА, членами которой являются адвокатские палаты субъектов РФ.

Съезд адвокатов – разновидность формы проведения собрания. Поскольку существуют организационно-правовые формы адвокатских образований: адвокатский кабинет, адвокатское бюро, адвокатская коллегия, юридическая консультация, то отсюда следует, что корпоративными элементами обладают не только адвокатские палаты, но и адвокатские образования.

Таким образом, уменьшение и умаление полномочий Общего собрания адвокатов АПг.М, состоящих в адвокатских образованиях, численность адвокатов которых составляет менее 15 человек, до пределов голосования лишь по вопросам утверждения заранее утвержденной повестки конференции, избрания делегатов, в том числе избираемых вне нормы представительства – один делегат от 15 адвокатов, является дискриминацией адвокатов, состоящих в адвокатских образованиях, численность которых менее 15 человек.

Поскольку общее собрание и конференция являются одинаково правомочными и высшими представительными органами самоуправления адвокатов г. Москвы, очевидно, что необходима демократическая и справедливая норма представительства, а также правомочность и единооб-разность повестки и общего собрания, и конференции.

Будет справедливо, если проводить по одинаковой повестке и по одинаковому объему полномочий и общее собрание, и конференцию. Результаты обоих мероприятий подводить к единому знаменателю.

Учитывая, что субъектно адвокатские палаты регионов РФ имеют одинаковые полномочия и норму представительства на Всероссийский съезд адвокатов, причем вне зависимости от числа членов адвокатских палат конкретных субъектов РФ (например, самая многочисленная адвокатская палата – АПг.М – насчитывает более 10 тысяч членов, а самая малочисленная – АП НАО – 7 членов), будет справедливо и демократично в г. Москве – в самой многочисленной адвокатской палате РФ – определять норму представительства от одного адвоката, поскольку в г. Москве наибольшее количество адвокатских кабинетов, при этом малочисленные адвокатские образования г. Москвы составляют примерно 40–50 % по численности их членов от общего числа адвокатов г. Москвы.

Такая норма представительства стимулировала бы участие адвокатов в деятельности органов самоуправления и реально доказывала, что именно от их непосредственного участия зависят принимаемые адвокатским сообществом решения и эффективность работы адвокатских палат в интересах ее членов.

– К чему, по Вашему мнению, ведет существующее ныне сокращение широкого представительства в адвокатском самоуправлении?

– Сокращение широкого представительства в адвокатском самоуправлении выражается в передаче полномочий собраний, конференций на откуп Советам адвокатских палат, Совету ФПА, в создании так называемых «Рабочих групп по разработке проектов внутрикорпоративных актов адвокатуры», изменениям КПЭА, изменениям в ФЗ-63, членами которых оказываются, опять же, те же президенты адвокатских палат, вице-президенты ФПА, члены Совета ФПА, КЭС и т. д. Это явление неизбежно приводит к неминуемому конфликту интересов.

За последние годы сложилась диспропорция в полномочиях членов Советов адвокатских палат и членов Совета ФПА, последние стали путем внесения поправок в КПЭА и ФЗ-63 через утверждение Всероссийским съездом адвокатов напрямую вмешиваться в дела адвокатских палат регионов. Под угрозой оказалось адвокатское самоуправление в регионах, устрашенное жупелом действий и решений вице-президентов ФПА.

Лица, уже выразившие свое мнение путем разработки проектов различных актов, проектов изменений КПЭА, проектов изменений ФЗ-63, голосуют повторно как делегаты собрания, конференции, Всероссийского съезда адвокатов. В Москве, опять же, они избираются делегатами на ежегодную конференцию вне нормы представительства.

Например, в недавнем прошлом, 29 декабря 2020 г., Федеральная палата адвокатов Российской Федерации размещала на официальном сайте пакет поправок в Кодекс профессиональной этики адвоката, который был принят вышеупомянутым недемократическим способом в апреле 2021 года Всероссийским съездом адвокатов.

Съезд, по факту, стал за последние годы в основном собранием руководителей адвокатских палат регионов, которые, в свою очередь, являются членами Совета ФПА либо исполняют различные функции в комиссиях, комитетах ФПА.

В проекте, среди прочего, указывалось, что Рабочая группа ФПА РФ намерена рассматривать мнения и предложения по корректировке проекта, поступающие исключительно из адвокатских палат, что было объяснено «обеспечением системного подхода к выработке корпоративной позиции адвокатуры России».

Очевидно, что недопустимы обсуждения вопросов, касающихся всех адвокатов России либо адвокатов конкретного региона России и влияющих на изменение их правового положения, вне таких органов адвокатского самоуправления, как собрание, конференция, съезд адвокатов, которые по закону являются высшими органами адвокатского самоуправления!

– А как на такой подход со стороны ФПА РФ реагируют адвокатские палаты регионов?

– Мягко эту реакцию можно назвать неадекватной и не отвечающей интересам адвокатов, которых эти органы призваны (в идеале) представлять.

Так, например, в повестку дня уже прошедшей Девятнадцатой ежегодной конференции адвокатов города Москвы 12.04.2021 не включался вопрос обсуждения готовящихся тогда поправок в КПЭА.

Еще раз отмечу, что под предлогом «обеспечения системного подхода к выработке корпоративной позиции адвокатуры России» не было организованного сбора консолидированного мнения со стороны ФПА от адвокатов из разных регионов России. Обсуждение поправок проводилось в Советах адвокатских палат субъектов РФ.

Но ведь мнение Советов – это не мнение адвокатов региона. «Келейное» принятие поправок не было встречено добродушно, в том числе и московскими адвокатами. Когда имеются технические возможности, региональная палата располагает сайтом, автоматической информационной системой (АИС) для доступа на сайт и прочими техническими ресурсами, в век всеобщей цифровизации несерьезно оправдываться невозможностью централизованного сбора мнения всех адвокатов. В противовес тезису о невозможности консолидации мнений адвокатов в Москве было проведено в онлайн-режиме через АИС собрание малых адвокатских образований для делегирования на Девятнадцатую ежегодную конференцию адвокатов города Москвы от представителей таких образований.

Между тем предложенные рабочей группой ФПА поправки в КПЭА продолжили политику урезания прав и свобод адвокатов, являясь по сути незаконной, противоправной нормотворческой инициативой.

Например, в новой редакции пп. 4 п. 2 ст. 15 КПЭА говорится, что адвокат, не являющийся членом конкретной региональной палаты или конкретного адвокатского образования, теперь не вправе «вмешиваться во внутренние дела» данных палат и образований. При этом исключение сделано для представителей ФПА, региональных палат.

Очевидно, что данное исключение грубо попирает принцип равноправия адвокатов: обычный адвокат не может вмешиваться куда попало, а вот представитель ФПА, региональной палаты вполне может влиять на принятие решений органом иной региональной палаты и даже органом конкретного адвокатского образования (коллегий, бюро, кабинетов)! Это значит, что новая редакция п. 2 ст. 15 КПЭА в виде дополнения пп. 4 ввела территориальную и локальную дискриминацию адвоката по признаку членства в конкретной палате либо конкретном адвокатском образовании.

Тенденция по ущемлению корпоративных прав рядовых адвокатов стала только нарастать, при этом Разъяснениями Советов палат, Разъяснениями КЭС ФПА «по делу 32-х адвокатов», Резолюцией по следам IX Всероссийского съезда адвокатов было осуществлено порицание любых форм обращения адвокатов в государственные органы тезисами:

«1. О недопустимости подобных обращений, если адвокат не является членом палаты, действия которой послужили предметом для такого рода обращений;

2. О непрофессионализме и потере чувства профессионального достоинства авторами подобных обращений;

3. Об опасении «разгрома адвокатуры органами, зачастую являющимися процессуальными противниками адвоката в конкретных юридических процессах» и прочими.

При этом как сама Резолюция IX Всероссийского съезда адвокатов, порицающая обращения адвоката в государственные органы и положенная в основу правовой позиции ФПА в суде как доказательство отсутствия формально-правового запрета, так и иные связанные с данной Резолюцией по смыслу документы преподносились и преподносятся как образцы следования традициям и этическим правилам российской адвокатуры.

Указанные действия открыто легитимировали дискриминацию гражданина по роду деятельности – адвокатской, что является прямым нарушением прав человека, гарантированных Конституцией Российской Федерации и международными конвенциями.

– Каким конкретно нормам, на Ваш взгляд, противоречит подобный подход органов корпоративного управления российской адвокатурой? Может быть, тут усматривается еще и несоответствие российского законодательства требованиям актов международного права?

– Я усматриваю в действиях органов корпоративного управления адвокатурой нарушение целого ряда положений Всеобщей декларации прав человека (статья 6: «Каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности», статья 7: «все люди… имеют право на равную защиту закона,… на равную защиту от какой-либо дискриминации, нарушающей настоящую Декларацию, и от какого бы то ни было подстрекательства к такой дискриминации», статья 20: «Никто не может быть принуждаем вступать в какую-либо ассоциацию», статья 23: «каждый имеет право на свободный выбор работы») и корреспондирующих к ним «Основных положений ООН о роли юристов», а именно статей 16 (о возможности исполнения профессиональных обязанностей адвокатам без запугивания, препятствий и неуместного вмешательства), 23 (о свободе высказываний и ассоциаций), 24 (о выборности исполнительных органов профессиональных ассоциаций), 26 (о необходимости соответствия кодексов профессионального поведения адвокатов положениям национального права и обычая и признанным международным стандартам).

Получается, что в РФ действуют такие, мягко говоря, не безупречные с точки зрения права акты, как 63-ФЗ и КПЭА.

Несоответствие положений 63-ФЗ и КПЭА общепризнанным международным стандартам, в частности, статье 24 «Основных положений ООН о роли юристов», выражается в конфликте между статьями 30 и 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», которыми исполнительный орган адвокатского самоуправления – Совет адвокатской палаты – наделен полномочиями, превосходящими полномочия высшего органа – собрания (конференции). Превосходство выражается в полномочии формировать повестку дня высшего органа. Дефект существующей нормы заключается в том, что вопрос, могущий быть обсужденным на собрании, вовсе не включается в повестку, и тем самым исполнительный орган формально законно вмешивается в полномочия высшего органа. Возможность такого вмешательства делает выборность исполнительного органа фиктивной, поскольку путем формирования повестки Совет может влиять на выборы и возможность проведения самих выборов.

Более того, в нарушение статьи 6 Всеобщей декларации прав человека под видом поправок в КПЭА на VIII, IX, X так называемых «Всероссийских съездах адвокатов» была ограничена правосубъектность адвокатов под угрозой привлечения к дисциплинарной ответственности.

Резолюциями данных съездов, как я уже указывала, всячески порицаются обращения адвокатов в государственные, в том числе в правоохранительные, органы и суд по фактам нарушений законности в самой адвокатской корпорации.

Упречность, с точки зрения адвокатской этики, подобных обращений авторы Резолюций объясняют якобы традициями присяжной российской адвокатуры, учрежденной в результате судебной реформы в Российской империи 1864 года, коим следует современная российская адвокатура. При этом выясняется, что современная российская адвокатура следует также традициям советской адвокатуры, Положением 1922 года которой присяжная российская адвокатура была упразднена как классово враждебная и не отвечающая требованиям социалистической законности. Таким образом, органы современной российской адвокатуры входят в противоречие насчет вопроса, чьими же традициями они руководствуются – советскими или «царских» времен.

Следует отметить, что 63-ФЗ не предусматривает какую-либо ответственность за неисполнение либо ненадлежащее исполнение полномочий органами адвокатского самоуправления. Статья 35 закона в части полномочий ФПА полностью дублирует статью 29, хотя в статье 39 указано, что общественные объединения адвокатов не вправе дублировать функции адвокатских образований, адвокатских палат субъектов РФ, ФПА, ее органов.

Отсюда следует вывод, что статьи 29, 35, 39 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в рассматриваемом аспекте являются дискриминационными, так как нарушают статью 23 Основных положений ООН о роли юристов и статьи 6, 7, 20 Всеобщей декларации прав человека.

– А каково Ваше мнение относительно вопроса о нормах закона об обязательном членстве адвоката в адвокатской палате?

– Мне представляется, что норма об обязательном членстве адвоката в адвокатской палате субъекта РФ (п. 1 ст. 29 ФЗ-63) также нарушает статью 23 Всеобщей декларации прав человека в части свободы выбора вида занятости.

Данная норма ставит в адвоката в положение, которое гораздо хуже статуса наемного работника.

Наемный работник не отчисляет работодателю из заработной платы за право трудиться, а адвокат «в статусе» обречен на бремя содержания адвокатской палаты как региона, так и ФПА, все время, пока осуществляет адвокатскую деятельность, то есть практически пожизненно. Адвокат при этом по закону членом ФПА РФ не является и никак воздействовать на данную организацию не может. Отказы в предъявленных в Хамовнический районный суд г. Москвы исках адвокатов к ФПА именно по этому основанию широко известны. Адвокат также, в силу закона, обязан содержать и адвокатское образование, членом которого является.

В последнее время в связи с увеличением размеров ежемесячных отчислений на содержание палаты и адвокатских образований видна явная несоразмерность и непропорциональность их по сравнению с реальными доходами большинства адвокатов. Непропорциональность видна и в размерах вознаграждения труда должностных лиц органов адвокатского самоуправления по отношению к доходам «обычного» адвоката.

Размер компенсации таким лицам в связи с исполнениями ими обязанностей в адвокатских палатах регулируется статьей 34 закона, относящейся к регулированию имущества палат. При этом реальными собственниками имущества адвокатских палат плательщики обязательных взносов на содержание палаты адвокаты не являются, собственником является адвокатская палата.

Распоряжением данным имуществом, контролем за распоряжением сами адвокаты непосредственно не занимаются, ревизионные же комиссии в данной части выполняют в большинстве случаев декларативную роль.

При этом обязательства адвокатской палаты регулируются не статьей 34 закона, а статьей 29, в последней указано, что адвокаты не отвечают по обязательствам палаты. На деле же формирование имущества палат путем взносов адвокатов и является пожизненным обязательством адвокатов с действующим статусом в части обязательств палаты, поскольку обязательства всегда имущественно-денежного характера, например аренда помещения адвокатской палаты, иные сделки с имуществом палаты. Таким образом, в этой части статья 29 закона является декларативной.

– Какие факторы, на Ваш взгляд, лежат в основе конфликтогенности в адвокатуре?

– В основе конфликтогенности в адвокатуре лежит множество противоречивых интересов: корпоративных, должностных, личных…

Вот, например, есть так называемый международными органами по борьбе с коррупцией «эффект вращающихся дверей».

Этот «эффект» не миновал и российскую адвокатуру. Данный феномен представляет собой способ обхода процедуры выборов и сохранения рычагов влияния после формального ухода с выборной должности и выражается во влиянии на принятие решения лицом, которое формально юридически уже не является руководителем, либо лицом, принимающим решения, например в качестве должностного лица какого-либо отдела, аффилированной структуры, организации, которая получила некие привилегии и бонусы в период занятия данным лицом руководящей должности (на примере российской адвокатуры: перестал быть президентом палаты, зато стал членом ревизионной комиссии либо руководителем самой многочисленной «моноколлегии» адвокатов, президентом юридической или аудиторской фирмы, аффилированной с адвокатским образованием, члены которой являются членами конкретной адвокатской палаты, и т. п.).

В адвокатуре такое явление является косвенной формой дискриминации в той мере, в коей не позволяет обновить путем выборов состав органов корпоративного управления новыми членами, а ротация, призванная обновить состав органа, превращается в профанацию обновления, поскольку обновление происходит путем пересадки «с кресла на кресло», с должности на иную должность между одними и теми же лицами, при этом состав самих органов существенно не меняется.

«Эффект вращающихся дверей» перечеркивает даже полностью демократическую избираемость органов, а современной российской адвокатуре до нее еще очень и очень далеко. В итоге все бóльшее число адвокатов не участвует в выборах, последние превращаются в формальность, так как к «избранию» предлагаются кандидатуры одних и тех же лиц от собрания к собранию.

«Вращающаяся дверь» не пускает «чужаков», поскольку ниши уже заняты так называемыми «уважаемыми» и «авторитетными людьми». Они нередко и сами себя так именуют на страницах корпоративных изданий и сайтов в сети «Интернет». Если мы посмотрим на состав Советов, квалификационных комиссий, ревизионных комиссий многих адвокатских палат в Российской Федерации, то увидим, что годами там фигурируют одни и те же фамилии.

В результате этого также были выявлены следующие противоречия отдельных положений законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации:

– отсутствуют комиссии по соблюдению требований к поведению при занятии выборной должности в адвокатской палате и урегулированию конфликта интересов;

– чрезмерно слаб уровень этической подготовки самих лиц, по должности избранных и назначенных определять наличие нарушения этики адвоката, при этом и сами нормы КПЭА не соответствуют законодательству;

– сами должностные лица от адвокатуры недооценивают значимость управления конфликтом интересов, а в профильном адвокатском законодательстве отсутствуют механизмы управления конфликтом интересов;

– подлежащие открытому опубликованию адвокатскими палатами в соответствии с недавно введенными в закон под давлением демократически настроенных адвокатов положениями сведения носят формальный характер, полнота этих сведений, как и факты отсутствия их публикации, централизованно не отслеживаются. Какие-либо санкции за их неопубликование не установлены…

В силу отсутствия механизмов преодоления конфликта интересов и «эффекта вращающихся дверей» в 63-ФЗ требуется доработка действующего законодательства для преодоления дефекта управления в адвокатуре.

Выявить конфликт интересов можно только прозрачностью, открытостью, путем публикаций на сайте адвокатской палаты сведений о сделках с конфликтом интересов, не прикрываясь ложным понятием адвокатской тайны от самих же адвокатов, формирующих имущество палаты своими отчислениями.

Путями преодоления конфликта интересов являются: ограничение действий, обязательство самоотвода лица с конфликтом интересов, оглашение интересов, этические кодексы, независимые комиссии.

Внутренними механизмами предотвращения конфликта интересов в адвокатуре могут являться только постоянно действующие по-настоящему представительные органы адвокатских палат.

Советы палат, ревизионные и иные комиссии при Советах палат не подходят для данных целей ввиду их ангажированности и фактического исполнения ими функций распорядителей имущества адвокатских палат. Собрания, конференции, съезды адвокатов ввиду их проведения раз в год либо раз в два года соответственно, а также формирования их «повестки дня» Советами палат или Советом ФПА, также не подходят для данной роли, поскольку механизм может быть заблокирован незаинтересованными в прозрачности и подотчетности должностными лицами – представителями данных органов. Независимый контрольный механизм требует постоянного функционирования, а не работы «от собрания к собранию», «от съезда к съезду». Налицо идея о внедрении постоянных комитетов собраний, конференций, съездов, не имеющих отношения к Советам палат и их комиссиям!

К внешним механизмам контроля традиционно относятся государственные контрольные и правоохранительные органы. Данный механизм может быть подключен только в случае неэффективности внутреннего механизма контроля и только неэффективной работы механизма внутреннего контроля в ущерб интересам рядовых адвокатов.

Непотизм, конфликт интересов, «эффект вращающихся дверей» опасны тем, что могут привести к укрывательству преступлений, коррупции, отсутствию честных выборов, несменяемости лиц в органах адвокатского самоуправления, невозможности избраться большинству адвокатов в органы адвокатского самоуправления, это и превращает такие органы в органы корпоративного управления. Застой и несменяемость лиц в органах адвокатского корпоративного управления приводят к «культу личности», преследованию за критику, «единообразию» в мышлении и подходах к управлению адвокатурой, а значит стагнации, застою, авторитаризму, и, как результат, неэффективности отстаивания прав и интересов адвокатов, что, в конечном счете, приводит к профессиональной неэффективности адвокатов и, де-факто, неэффективности института гражданского общества под названием «адвокатура», нивелирует ее независимость и способность противостоять произволу со стороны государственных органов.

Дискриминационным положением является и направление уже осуществляющих исполнительные функции в органах самоуправления лиц (членов советов, комиссий, президентов, вице-президентов, включая членов Совета ФПА, ее комитетов и комиссий) в качестве делегатов на съезд (то есть в качестве участников органа (съезда), членами исполнительного органа которого (Совета ФПА, ее комиссий, комитетов) данные лица уже являются), конференцию (например, лицо уже является вице-президентом адвокатской палаты, вице-президентом ФПА, членом Совета ФПА, то есть уже осуществляет исполнительские функции в исполнительном органе (Совете, комиссии) представительного органа (конференции)), причем зачастую без голосования по их кандидатурам, а с использованием механизма так называемого рейтингового голосования.

Таким образом, не только смешиваются функции представительного и исполнительного органа, но и происходит диспропорция: за одних делегатов голосуют, без чего невозможно их избрание, а другие проходят и так, без реального голосования по их кандидатурам.

Нарушается принцип равноправия адвокатов.

Также нарушается принцип федерализма и независимости, поскольку одни и те же лица представлены как на региональном, так и федеральном уровне, что является наглядным примером конфликта интересов.

Представитель федерального уровня не должен представлять адвокатов на региональном уровне и тем более влиять на принятие решений на уровне как региональном (являясь федеральным представителем), так и федеральном (уже являясь представителем федерального уровня в лице должностного лица исполнительного органа федерального значения)!

– А Вы можете привести какой-то «свежий» пример пассивности органов корпоративного управления адвокатурой в деле защиты интересов адвокатов?

– Конечно! Например, у адвокатов из г. Москвы вызвал немалую обеспокоенность факт отсутствия надлежащей жесткой реакции органов адвокатского самоуправления в связи с неоказанием со стороны Правительства РФ мер поддержки адвокатам в период пандемии новой коронавирусной инфекции – в области налогообложения, страховых взносов в бюджетные фонды.

Между тем в связи с распространением новой коронавирусной инфекции (SARS-CoV-2) Правительством Российской Федерации были приняты «Меры поддержки отраслей экономики, наиболее пострадавших в период распространения новой коронавирусной инфекции». В соответствии с данными «Мерами» был составлен «Список наиболее пострадавших отраслей», в котором они числятся в соответствии с классификатором видов деятельности. Однако в данный список не была включена адвокатская деятельность.

Принятые Правительством Российской Федерации вышеуказанные «Меры» повлекли за собой изменения в ст. 430 Налогового кодекса РФ, которые позитивно сказались на представителях предпринимательского сообщества, но не были, в силу пассивности органов корпоративного управления адвокатурой, распространены на адвокатов. Хотя публичный характер деятельности адвоката и конституционная обязанность оказывать квалифицированную юридическую помощь неограниченному кругу лиц и организаций, обусловленные Конституцией РФ и присягой адвоката, уже презюмировали адвокатскую деятельность как пострадавшую отрасль, как ввиду наличия высокого риска заразиться опасной болезнью самим адвокатам, членам их семей, так и ввиду риска снижения доходов адвокатов в связи с ограничением контактов и передвижения граждан, принятым на правительственном уровне введением особых режимов ограничительных мер, снижением доходов населения, переводом многих видов деятельности на дистанционный режим, ограниченной работой судов, правоохранительных органов и особым порядком посещения публичных мест.

Не последовало со стороны органов адвокатского самоуправления должной реакции и на отсутствие социальной поддержки со стороны государства в виде единовременных выплат адвокатам, членам их семей, в том числе детям адвокатов.

Таким образом, отсутствовали законодательные инициативы и жесткая реакция на указанные факты социально-экономической дискриминации адвокатов из-за невключения адвокатской деятельности в Список отраслей, пострадавших от пандемии.

Указанный выше пункт Закона фактически поставил в дискриминируемое положение адвокатов, поскольку последние являются плательщиками страховых взносов на обязательное пенсионное страхование (ОПС) в фиксированном размере на доходы, не превышающие 300 000 рублей в год. Данные взносы в связи с введением в Налоговый кодекс РФ главы 34 «Страховые взносы» приравнены к налоговым платежам.

Между тем адвокаты по особенностям налогообложения российским законодательством приравнены к режиму налогообложения индивидуальных предпринимателей, в большей степени указанное обстоятельство проявляется в налогообложении адвокатов, учредивших адвокатский кабинет и осуществляющих профессиональную деятельность индивидуально.

Обязательные страховые взносы на ОПС за 2020, 2021 годы в размере 32 448 рублей 00 копеек, которые адвокат обязан отчислить в ПФР, поставили тогда адвоката в неравное, ущемленное положение по сравнению с другими участниками рынка, обслуживаемыми налоговыми органами в режиме индивидуальных предпринимателей (ИП) и в отношении которых Правительством РФ было принято решение считать их наиболее пострадавшими в период пандемии SARS-CoV-2. И сегодня органами адвокатского самоуправления не предпринимаются никакие эффективные шаги по ослаблению налогового бремени для адвокатов.

По сведениям из печатных органов, со стороны ФПА якобы предпринимались попытки добиться мер поддержки Правительства в отношении адвокатов, но они не увенчались успехом ввиду якобы требования Правительства РФ предоставить убедительные доказательства снижения доходов адвокатов. По источникам ФПА, якобы именно тогда проводился мониторинг снижения доходов адвокатов, но большинство адвокатов не были свидетелями и участниками такого мониторинга, поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть данные сведения невозможно.

Общественными организациями адвокатов, в том числе Гильдией российских адвокатов, Инициативой–2018, другими инициативными группами адвокатов составлялись соответствующие Резолюции, обращения, петиции с предложениями для ФПА РФ о проведении соответствующих мер в период пандемии SARS-CoV-2. Некоторые предложения были услышаны, например освобождение адвокатов старшего возраста и лиц, страдающих хроническими заболеваниями и с ослабленным иммунитетом, от обязанностей осуществлять адвокатскую деятельность в период пандемии и уплачивать обязательные отчисления на содержание адвокатских палат. Также некоторые положения Резолюции ГРА вошли в основу документов ФПА, предложенных адвокатам в период пандемии.

Однако обращение инициативной группы, набравшее более 100 подписей, а также иные обращения адвокатов по сходной тематике и аналогичная петиция на сайте «Change.org» были проигнорированы со стороны ФПА как якобы дублирующие их усилия, хотя о мерах социальной поддержки адвокатов в виде снижения материальной нагрузки на адвокатов в форме отчислений, налогов и т. п. в актах ФПА речи не шло. Промежуточно удалось добиться лишь решения временно не повышать страховые взносы в бюджетные фонды. С 2023 г. эти взносы были заменены едиными отчислениями в единый фонд.

– Что еще бы Вы предложили для преодоления тех негативных моментов в деятельности органов корпоративного управления адвокатурой, о которых Вы говорили выше?

– Прежде всего, я бы предложила откорректировать повестку дня предстоящих мероприятий: и Общего собрания малочисленных адвокатских образований г. Москвы, и ежегодной конференции адвокатов АПг.М, путем включения вопроса об изменении нормы представительства от Общего собрания малочисленных адвокатских образований г. Москвы и нормы представительства от иных образований путем унификации – один делегат от одного человека – ввиду наличия в значительном количестве в г. Москве таких образований, как адвокатский кабинет.

Повестка дня и Общего собрания малочисленных адвокатских образований, и ежегодной конференции должны быть унифицированы.

Общее собрание адвокатов должно стать высшим органом малочисленных адвокатских образований города Москвы с правом делегирования от числа его участников делегатов на Всероссийский съезд адвокатов.

Кроме того, представляются важными для обсуждения на Общем собрании и Конференции проблемы выработки от имени адвокатской палаты общих подходов по вопросам о необходимости коллективного обращения в государственные органы с просьбой о снижении размера обязательных отчислений адвокатов в фонды пенсионного и медицинского страхования, поскольку значительно снизился материальный уровень жизни адвокатов. Так называемый «мониторинг снижения материального положения адвокатов» в период пандемии коронавирусной инфекции, якобы проводимый тогда со стороны ФПА, я так полагаю, в действительности не был проведен, поскольку его результаты не были предоставлены адвокатам России. При этом обращения адвокатов России в государственные органы по обозначенной тематике были, очевидно, «заблокированы» со стороны ФПА как дублирующие полномочия адвокатских палат.

Дублирование функций – это полное совпадение полномочий с целью распылить ответственность за принятое решение либо переложить принятие решения на другой орган или организацию. На сегодняшний день нет органов не то что дублирующих функции, а по существу нет самого органа с якобы дублируемыми функциями, поскольку, например, комиссия по защите прав адвокатов при АПг.М обычно отписывается адвокатам: «данный вопрос не входит в нашу компетенцию», «предлагаем обжаловать указанные вами нарушения в процессуальном порядке», то есть, вульгарно выражаясь, «выжеюрист», «выжеадвокат».

Таким образом, налицо неэффективность и бутафорский характер органов, существующих, между прочим, именно на отчисления, поступающие от адвокатов.

Не все полномочия органов адвокатского самоуправления покрывают потребность адвокатов в создании различных добровольных объединений и инициатив по защите и представительству адвокатов, поэтому дублирование функций является мифом.

Организации, основанные на обязательном членстве, исключают горизонтальность связей и всегда являются вертикалью, поскольку принцип обязательности является императивным и подразумевает конструкцию: власть–подчинение, в то время как добровольная организация самим фактом возможности в любое время вступить и покинуть уже дает свободу выбора, а значит диспозицию и равенство между организацией и ее членами.

При малейшем намеке на дискриминацию член организации имеет возможность покинуть ее без особых отрицательных последствий для себя. Обязательное же членство уже обуславливает возможность самой деятельности адвоката фактом наличия членства. Горизонтальность же связей дает широкие возможности как путем избрания органов и должностных лиц, так и путем непосредственной прямой демократии, минуя механизм представительства.

Злободневным вопросом для представителей малых адвокатских образований г. Москвы является непропорциональность их представительства на ежегодной региональной конференции адвокатов, что выражается и в невозможности напрямую баллотироваться в представительные органы адвокатского самоуправления представителям малочисленных адвокатских образований – кабинетов, бюро, коллегий ввиду их малочисленности, а значит, в реальной невозможности по объективным причинам набрать необходимое количество голосов в своих коллективах для делегирования делегатов на съезд, конференцию. Самыми дискриминируемыми в праве избирать и быть избранными являются представители адвокатских кабинетов.

Для консолидации малочисленных образований в городе Москве проводится так называемое собрание кабинетов, бюро, коллегий, численность членов которых не превышает 15 человек. Но данное собрание ограничено в своих полномочиях, на его повестке отсутствуют вопросы, включаемые в повестку дня региональной конференции. Данное собрание ограничивается лишь избранием из числа присутствующих на нем кандидатов на конференцию. Учитывая, что в каждодневной жизни представители малых адвокатских образований не контактируют между собой ввиду отсутствия необходимости, и они зачастую не знакомы между собой, странно ожидать осознанного и разумного голосования по предложенным и самовыдвигаемым кандидатурам просто в силу отсутствия объективных сведений по кандидатурам у голосующих за них.

Обращаю внимание, что нередко создаются нездоровые ситуации, когда на такие собрания приходят члены всем составом конкретного адвокатского образования, чтобы перекрыть голоса одиночных «кабинетчиков»; соответственно, голоса последних «растворяются» среди голосов голосующих всем коллективом бюро или коллегии. Естественно, что результатом такого голосования становится недостаточное представительство адвокатов, учредивших адвокатский кабинет, в органах корпоративного управления.

– Исходя из сказанного выше, какие вопросы Вы бы предложили обсудить коллегам на заседаниях дискуссионных групп, общественных объединений, протокольных и неформальных мероприятиях в адвокатских палатах?

– Я предлагаю коллегам обсудить, например, в рамках подготовки к Двадцать первой ежегодной конференции адвокатов Адвокатской палаты города Москвы, назначенной на 7 апреля 2023 года, и в ходе ее проведения следующие вопросы:

1. О существенном снижении размера отчислений адвокатов на нужды ФПА в силу того, что адвокаты не являются членами ФПА, а значит, не обязаны формировать ее имущество.

2. О недопустимости передачи полномочий Общего собрания и конференции Совету АПг.М и, тем более, исполнительным органам адвокатского самоуправления федерального уровня: Совету ФПА, ее комиссиям, должностным лицам.

3. О снижении расходов АПг.М в части представительских расходов, расходов на телеграфную и телефонную связь, мероприятия, не имеющих прямого отношения к адвокатской деятельности и эффективному представлению интересов адвокатов. В противовес следует заимствовать положительный опыт адвокатских палат и адвокатских образований других регионов и стран мира.

4. О результатах поиска помещения для АПг.М с целью отказаться от дорогостоящего помещения, арендуемого в центре г. Москвы по адресу: пер. Сивцев Вражек, д. 43, а также находящегося в одном помещении с офисом ФПА, что негативно влияет на независимость АПг.М, вызывает вопросы о конфликте интересов в силу аренды у юридического лица, аффилированного с должностными лицами органов ФПА РФ.

5. О результатах эффективности представления адвокатов силами АПг.М на различных уровнях, в том числе:

а) по вопросам задолженности перед адвокатами по их участию в делах по назначению органов следствия, прокуратуры, судов;

б) по вопросам совершенствования электронных сервисов с целью исключения двойной защиты адвокатом-дублером, чтобы адвокаты могли добиваться реального наказания следователей, прокуроров, судей, подающих некорректные заявки, допускающих махинации либо неполную или несвоевременную оплату работы адвокатов по назначению. В этой части целесообразно увеличить полномочия Комиссии по защите прав адвокатов, чтобы адвокаты не получали отписки о том, что «комиссия не уполномочена на какие-либо действия»;

в) по вопросам защиты адвокатов от уголовного и иного преследования, в том числе по делам с политической подоплекой, по делам с явно выраженной подоплекой противодействия адвоката незаконным действиям госорганов и суда;

г) по вопросам эффективности взаимодействия адвокатов с судами через цифровые платформы, в том числе КИС СОЮ, КИС АР, личный кабинет адвоката на сайте АПг.М, а также наличия обратной связи на этих цифровых платформах, проблемам обезличения адресата, неактуальности информации платформ, проблемам сохранения адвокатской тайны при использовании цифровых платформ и необходимости предоставления на платформах сведений, составляющих тайну частной жизни, семейную и иную охраняемую законом тайну.

6. Считаю необходимым обсудить и заимствовать положительный опыт цифровизации у адвокатских палат и адвокатских образований других регионов. Например, в Балтийской коллегии адвокатов им. А. Собчака адвокатом Яной Неповинновой была разработана полезная цифровая платформа «Я адвокат» с целью усовершенствования личного кабинета адвоката и налаживания обратной связи с палатой. К сожалению, в Москве на сайте палаты функция «Связь с палатой» является нерабочей, никто эту функцию не поддерживает, отвечает «бот» стандартными заезженными фразами, поэтому существует не техническая проблема, а проблема политической воли изменить ситуацию. Очевидно, что функция «Связь с палатой» может использоваться для обращений и получения ответа адвокатами; для голосования на общем собрании; конференции при условии прозрачности подсчета голосов и возможности контроля за подсчетом. Очевидно, что нужно обсуждение вопросов о необходимости совершенствования сервиса цифровых платформ для противодействия необоснованным отводам адвоката, замене адвокатов. Эти же средства, кстати, могут оказать содействие тому, чтобы добросовестный адвокат был неуязвим для дисциплинарного производства.

7. Очевидно, что назрела необходимость в создании независимой контролирующей действия адвокатских палат группы адвокатов (путем жеребьевки) для сбора подписей под коллективными обращениями адвокатов по различным вопросам и мероприятиям, а также для контроля за сервисом «связь с палатой», для контроля за выборами органов корпоративного управления и постановки вопроса об освобождении от должности лиц, не справляющихся с исполнением своих обязанностей, для приема и рассмотрения заявлений, жалоб на неудовлетворительную работу органов палаты. При этом отмечу, что члены такой контрольной группы не должны входить в органы корпоративного управления адвокатурой во избежание конфликта интересов.

Эта же группа могла бы рассматривать и обращения адвокатов по вопросам о борьбе с дискриминацией адвокатских образований, руководители которых подвергаются воздействию со стороны Совета АП из-за своих принципиальных позиций по вопросам расходования средств, образуемых от адвокатских отчислений, критики негативных явлений в адвокатуре, действий и бездействия должностных лиц адвокатуры, а также в связи с цензурой высказываний адвокатов под предлогом подрыва доверия к адвокатуре и умаления авторитета адвокатуры с применением преследования путем дисциплинарного производств, в связи с умалением гражданских и политических прав адвоката-гражданина и т. п.

8. Также представляется необходимым рассмотреть вопрос о создании постоянных комитетов при общих собраниях, конференциях на период времени между созывами общих собраний, конференций, съездов из числа инициативных адвокатов, готовых осуществлять функции членов данных комитетов в свободное от ведения дел время на общественных началах за символическую плату, равную оплате одного судо-дня за участие в делах по назначению, и тем самым разгрузить Совет АПг.М, освободить от смешения представительных полномочий с полномочиями исполнительными, а значит уменьшить расходы АПг.М.

В силу важности и актуальности поставленных выше вопросов для всех адвокатов, в том числе и для адвокатов из г. Москвы, еще раз отмечу, что необходимо их широкое обсуждение, как на общем собрании, так и на конференции адвокатов г. Москвы, с целью выработки актов, унифицирующих правовое положение в рамках адвокатской корпорации как членов малочисленных адвокатских образований г. Москвы с учетом положений законодательства о недопустимости прямой либо косвенной профессиональной и социальной дискриминации юристов-адвокатов, руководствуясь принципом равноправия и самоуправления в адвокатуре!

– Огромное Вам спасибо за интервью и за ту работу, которую Вы делаете для развития адвокатуры и защиты прав адвокатов!

Беседовал главный редактор, доктор юридических наук, доцент А.В. Рагулин