О «большевизме мышления» в адвокатуре. Интервью с адвокатом, членом Правления Межрегиональной общественной организации адвокатов и юристов «Инициатива 2018» Виктором Александровичем Дроздовым

About «Bolshevism of Thinking» in Legal Profession

An Interview with Advocate, Member of the Board of the Interregional Public Organization of Advocates and Lawyers «Initiative 2018» Victor Alexandrovich Drozdov

Визитная карточка:

Виктор Александрович Дроздов – адвокат с 1994 года, член Адвокатской палаты города Санкт-Петербурга.

Офицер Военно-морского флота России, подводник, капитан 2-го ранга в отставке. В 90-е годы XX в. – политик, председатель Санкт-Петербургского отделения Республиканской партии России. Действительный государственный советник города Санкт-Петербурга.

Будучи депутатом Ленсовета в 90-е годы XX в., стал одним из создателей независимой и самостоятельной адвокатуры в городе Санкт-Петербурге, участвовал в учреждении «Международной коллегии адвокатов «Санкт-Петербург», созданной по инициативе её первого президента Артемия Николаевича Котельникова.

Известен по процессу защиты капитана 1-го ранга А.К. Никитина от обвинений в шпионаже, «спора двух адмиралов» (гибель АПЛ «Комсомолец» и трагедия АПЛ «К-429», так называемое «дело Суворова»), продолжающейся до настоящего времени защите гражданки Узбекистана Шохисты Содиковны Каримовой (дело о взрыве в метро города Санкт-Петербурга, произошедшем 3 апреля 2017 года).

Последовательный сторонник открытости работы защитников и безупречного соблюдения законности, самостоятельности адвокатуры в России, независимости её от государства и обеспечения деятельной защиты и отстаивания прав граждан как определяющих смысл и содержание компетенции государства. Считает права человека определяющим обстоятельством, влияющим на формирование и развитие всех отраслей права.

– Здравствуйте, уважаемый Виктор Александрович! Спасибо, что нашли время ответить на несколько вопросов. Прежде всего, я задам Вам наш традиционный вопрос. Расскажите, пожалуйста, когда и по какой причине Вы пришли в юридическую профессию, и о Вашем профессиональном пути.

– В профессию адвоката меня привела жизнь. При всех издержках российской адвокатуры благодарен судьбе.

В прошлом я – капитан 2-го ранга, подводник (атомные подводные лодки), пытавшийся, оказавшись по служебной судьбе «в военной науке», преодолеть косность традиций советского кораблестроения путем освоения флотом и кораблестроительной промышленностью цифровых способов управления как на кораблях, так и применительно ко всему флоту. Оказался наивным «мечтателем». Но, столкнувшись с перспективным вектором, ведущим, по моему разумению, к катастрофе цивилизации, принял решение пытаться уйти в политику. Стал депутатом Ленсовета, а разобравшись с сутью и значением законотворческой работы, окончил юридический факультет ЛГУ и, после «разгона» в 1993 году советской власти как государственной, стал адвокатом, начав защищать капитана 1-го ранга Никитина от обвинения «в шпионаже».

Так я и «вошёл» в 18 статью Конституции РФ: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

– Расскажите, пожалуйста, о своих наиболее значимых и интересных делах и закономерностях, которые были Вами выявлены в результате работы по ним.

– Это тема отдельного разговора. Довольно некороткого. Дело в том, что для меня каждое дело «значимое». Так сложилось, что наиболее «слышимые» обществом дела возникали для меня совершенно неожиданно, но, по анализу их сути и путей нахождения меня в них, я со временем пришёл к выводу, что они имеют истоки в общеполитических неурядицах России.

Будь то «дело Никитина» или «спор двух адмиралов», или «дело Суворова – «К-429» (правду о котором продолжала искать уже вдова командира той лодки Зинаида Васильевна Суворова), или, наконец, безобразное (извините, имею право так говорить и готов отвечать за слова) уголовное осуждение 11 человек по поводу так называемого «взрыва» вагона 8147 метро Санкт-Петербурга. Подробная информация обо всех этих делах пока ещё легко находится в поисковиках сети «Интернет».

О деле, связанном с метро, расскажу чуть подробнее. Более 80 свидетелей услышали «хлопок». При этом отсутствовала взрывотехническая экспертиза самого вагона, к ночной деформации которого «приложили руки» неизвестные «сотрудники» Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий. Они кувалдами и цепями выбивали в нём стёкла и деформировали двери. Было такое. Не говоря уже о безобразии с отсутствием постановления о возбуждении того уголовного дела, по которому был провозглашён придуманный тремя военными судьями (Морозов – председательствующий, Белоусов и Борисов – члены-судьи) «драконовский», по своему безразличию к праву, приговор. При этом заявленный следствием «взрывник» вагона 8147 не погибал и является живущим ныне человеком, которого прячет от правосудия само государство до сих пор. Подробности этого дела я фиксирую в своем телеграмм-канале [1], существующем для публичного разоблачения того негативного явления, которое имеет признаки и наименование так называемого «государственного терроризма».

– Когда мы с Вами только познакомились в 2019 году, в переписках в социальных сетях я часто видел Ваши комментарии на разные вопросы коллег. Многие из них были такого типа: «во всем виновата ч. 2 ст. 31 Закона об адвокатуре». Расскажите пожалуйста, нашим читателям, что, на Ваш взгляд, «не так» в конструкции этой статьи?

– Тут ситуация предельно проста и очевидна. Текст этой части статьи 31 (речь о ФЗ № 63 «Об адвокатской деятельности и об адвокатуре в Российской Федерации») буквально читается совсем не однозначно. Читая статью, обнаруживаешь слово «избирается», которое вступает в противоречие со вторым абзацем статьи, где это слово незаметно трансформируется в «ротацию 1/3», зависящую только от воли действующего президента палаты. После прочтения возникает ощущение, что законодатель предлагает членам адвокатских палат согласиться с тем, что они не юристы. Не говоря о том, что их профессия – адвокат. Поясню. Проверьте: при ротации никакого «избрания» Совета адвокатской палаты не происходит. Замещается 1/3 членов Совета адвокатской палаты по воле исключительно актуального президента. В 2019 году «Инициатива 2018» добилась включения в статью 31 некоторых новелл, направленных на демократизацию, но пока реализовать их на практике, в силу ряда причин, крайне затруднительно.

Становится очевидной ситуация законной «приватизации» воли формирования состава Совета адвокатской палаты как исполнительного органа палаты. Совет адвокатской палаты превращается в механизм выражения воли президента. Конечно, это схематичное пояснение. Проблема требует серьёзного анализа для формирования новаций в закон.

Иными словами, будучи сторонником принятия в России иного, нового закона об адвокатуре в развитие норм международного права и на их основе, всё-таки не теряю некоторой надежды на то, что что-то возможно пытаться менять и в действующем законодательстве.

Надежд мало. Потому что эти надежды упираются в отсутствие в России политической воли на это. Но понимание этого помогает искать наиболее эффективные, прагматические пути возвращения России к Праву. Тем и живу. Надеждой.

И еще одно обстоятельство. Самым серьёзным препятствием для осознания населением России естественности верховенства права, основанного на приоритете неотъемлемых личных прав, является «большевизм мышления и поведения» как алгоритм повседневной жизни. Увы, уже генетический. Именно поэтому, уверен, Россия нуждается в «диктатуре мышления», коль мы «большевики». «Выживать» будут обречены только думающие и умные люди.

– C этим «большевизмом мышления» нужно бороться?

– Не совсем. Дело в том, что «большевизм» живёт именно «борьбой». С ним нужно не то чтобы бороться, но доказывать его несостоятельность именно демонстрацией его «стайности», которая эксплуатирует профессиональную уникальность многих замечательных адвокатов. Мой тезис в упрощённом виде звучит так: «Большевизм мышления в адвокатуре – это «последыш» демонстрации своего авторитета, который не выдерживает никакой профессиональной конкуренции с публичной репутацией выбранного доверителем адвоката». То есть не «авторитет», а «репутация». Именно тут проявляется несостоятельность «большевизма мышления» в адвокатуре. «Оценщик» у адвоката – не Министерство юстиции и не Совет адвокатской палаты. «Оценщик» – только доверитель. Только он.

– Прокомментируйте, пожалуйста, происходящее в Адвокатской палате города Санкт-Петербурга (АП СпБ), а именно информацию о публикации отчёта ревизионной комиссии адвокатской палаты за 2022 г. и о состоявшейся 19 апреля 2024 года конференции палаты, а также основное, что с этим связано.

– Об отчёте стало широко известно из публикации СМИ «Фонтанка» [2], а необходимость в отчёте возникла вследствие того, что летом 2023 года собрание адвокатов, которое было легализовано как конференция (об этом отдельный вопрос), не смогло утвердить отчёт за 2022 год. В ходе работы собрания выявились существенные неопределённости, назовём их так, которые не смогли нам позволить принять этот отчет. Было принято решение переизбрать частично ревизионную комиссию. То, что написано в новом отчёте, действительно, вызывает очень большую тревогу. И у меня лично вызывает не меньшую тревогу реакция избранного Совета на то, как нам исправлять отчет, или утверждать, или ещё что-то; что делать с деньгами (на общие нужды адвокатской палаты адвокаты отчисляют деньги) ,если действовать по закону. К сожалению, между ревизионной комиссией и Советом адвокатской палаты, как я понимаю, «общий язык» найден не был. 19 апреля 2024 года по плану была проведена конференция, и там был рассмотрен этот отчёт. Но по непонятным причинам в повестке дня конференции не было отчёта ревизионной комиссии за 2023 год!

Напомню, что летом 2023 года в АП СПб появился новый президент. После этого на конференции публично прозвучало, что абсолютно непонятно откуда возникали какие-то гражданско-правовые договоры и почему-то по этим гражданско-правовым договорам непонятно за какие юридические услуги получали деньги члены Совета Палаты. Какую работу и как они выполняли, тоже непонятно; как и куда делись деньги либо почему где-то был перерасход, который невозможно было определить… В общем, абсолютно всё непонятно, у нас на Совете таких решений не принималось. Я услышал то, что вызвало еще больший переполох. Кто-то сказал: «Давайте разбираться». В результате ревизионная комиссия была обновлена открытым голосованием, и было принято решение о составлении нового отчета за 2022 год. Нужно отметить, что ведущий того собрания, в то время вице-президент, Вячеслав Тенишев это поддержал. Активная ревизионная комиссия, частично обновлённая, в 2023 году приступила к работе.

Важно внести существенную поправку. У нас часто применятся термин «взносы». Но правильный термин, который находится в законе и который мы применяем, – это «отчисления на общие нужды адвокатских палат». Если речь о взносах, то их внесли и забыли, а если мы говорим об отчислениях на общие нужды, то по ним надо перед адвокатами отчитываться, что и вызвало беспокойство: все понимали, что-то общее уходит куда-то не туда, там явно были непонятные какие-то договоры. Однако до последнего дня, к большому сожалению, Совет не предпринял каких-либо усилий, чтобы выйти на взаимодействие с ревизионной комиссией. Многие документы ею остались не получены, если они вообще существуют. Запросы, которые имеются в документальном виде и на руках у многих адвокатов, Советом, к сожалению, не были рассмотрены. Вячеслав Шамильевич Тенишев имеет своё особое мнение на этот счёт, даже на предмет рассмотрения. Десятого апреля был Совет адвокатской палаты, на который пригласили, в частности, председателя и заместителя председателя ревизионной комиссии. Почему Совет хотел поговорить с ними? Я попытался присутствовать, но, к большому сожалению, мне этого сделать не позволили. Сказали: вас не приглашали. Вроде как я и не член адвокатской палаты оказался. Получается, что обсуждение приходило непублично, что настораживает.

– Кстати, для наших читателей отметим, что отчёт ревизионной комиссии за 2022 год есть в публичном доступе!

– Да, на сайте Палаты его первоначально отказались выставлять, но с ним можно ознакомиться по ссылке [3]. На него есть «Особое мнение» ряда членов ревизионной комиссии, но это не помогает, скажем так, по существу рассмотреть отчёт. Идет речь о миллионах рублей, причем по договорам, которые не подтверждены, отсутствуют ответы на запросы ревизионной комиссии относительно того, кому и как выплачивались деньги, что за люди их получали.

На запрос заместителя председателя ревизионной комиссии в Совет представить конкретный ответ по конкретному физическому лицу реакции Совета, к сожалению, не последовало. Такие вот нелицеприятные вопросы официально публично были заданы. Такие вот нелицеприятные вопросы официально публично были заданы. И ещё ряд вопросов, которые можно обобщить следующей фразой: в отчете показаны конкретные признаки составов преступлений, связанных с незаконным обогащением. Это не только моё мнение. Создан Общественный совет адвокатов Санкт-Петербурга, члены которого очень озабочены этим вопросом и намерены проводить дальше работу по выяснению. Либо это будут гражданско-правовые споры, либо может возникнуть даже уголовная ответственность.

Я не сторонник искать причину в конкретных людях, потому что люди являются исполнителями тех возможностей, которые создают внешние обстоятельства. В данном случае, закон. Евгений Васильевич Семеняко по понятным причинам, имеет прямое и непосредственное отношение к ситуации, потому, что отчёт 2022 года – это отчёт за срок бытности его Президентом палаты. В нем рассматривается вся отчётность по тому, как он организовывал работу Совета в финансовой части, и, безусловно, кроме бухгалтера, ответственность за это лежит и на нём.

На собрании 2023 года я выступил с резкой критикой, отметив, что мы не имеем права проводить его: там фактически не присутствовали делегаты. Дата была перенесена, и никого не уведомили. Кто пришёл – непонятно. Мандатная комиссия подтвердила непонятно чьи полномочия.

Евгения Васильевича Семеняко там не было. После этого я отправил ему лично короткое письмо с достаточно конкретными, прагматичными вопросами о том, что произошло, как он это воспринимает, почему его не было, почему были «со слуха» оглашены те персоналии, которые якобы от его имени были выведены из совета (его мнение было неизвестно, письменных документов никаких не было, и то, что произошло тогда, было абсолютно мне непонятно). Я его попросил дать оценку произошедшему, но, к большому сожалению, ответа не получил. Честно говоря, я присутствовал на Совете уже два или три раза, и пока не видел его ни разу. Но, говорят, что он иногда появляется. В общем, знаете, у него всегда была компромиссная позиция. Он пытался не ругаться с государством и в то же время занимал свою жёсткую позицию в отношении правоохранительных органов, по крайней мере, внешне высказывался довольно резко, когда они нарушали что-то. Однако если что-то происходит с нами и с деньгами, ему нужно было бы проявить сейчас большую активность, кого-то собрать, пояснить, ответить на вопросы. Это вполне нормально и вписывается в парадигму публичности и законности. Но мы его не видим, и когда он непонятно где присутствует и находится, это вызывает тревогу, недоумение у людей. Я считаю такое поведение неправильным, особенно для человека, который столь длительное время занимал такой публичный и, в общем-то, значимый, представительный пост в адвокатуре, тем более на уровне всей России, в Федеральной палате адвокатов.

И более того, очень неприятный момент для меня в том, что мы абсолютно лишены какой-либо информации о том, как он сдал свои полномочия, в каких условиях вдруг Вячеслав Шамильевич Тенишев стал президентом палаты, общались ли они.

Я так понимаю, сразу же возникла необходимость проверки «финансового наследия» адвокатской палаты, и тут же было принято решение ревизионную комиссию обновить. Сейчас Евгений Васильевич Семеняко – член совета, как и его сын Максим Евгеньевич. Но вот совет избрал Тенишева, и было внешнее, так сказать, какое-то удовлетворение. Я, правда, не понял, почему появился новый президент. Но это вызывает некоторую тревогу и недоумение, хочется понять, почему на смену приходит Почётный член Всероссийской полицейской организации…

Особенно настораживает это в условиях новаций, которые произошли с законом и с попытками государства всё-таки подчинить адвокатуру себе через процессуальные и организационные вопросы. В отчёте выявилась неясность со статусом и с деньгами Института адвокатуры, который якобы был учреждён адвокатской палатой. Но документов, которые бы подтверждали, что адвокатская палата является законным учредителем, ревизионная комиссия не могла обнаружить и найти. Финансирование, которое осуществлялось перечислением денег из адвокатской палаты, нуждается в пояснениях.

Отмечу, что обо всем этом я рассказывал на недавнем на стриме у нашего коллеги Романа Мельниченко. Основные тезисы и комментарии ведущего можно посмотреть на его Youtube-канале [4]. Дополнительно о теме можно узнать из видеозаписей программ «Балтийского адвокатского телевидения», вещающего на Youtube-канале нашего коллеги Юрия Новолодского [5].

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о подготовке к Конференции 19 апреля 2024 года.

– Когда готовилась повестка новой конференции, среди пунктов ее значились принятие нового Устава палаты и регламента конференции. Но регламент у нас безобразный, говорить невозможно, обсуждать ничего нельзя, ведущий останавливает через два минуты и говорит, что у вас слова больше нет. Все молчат и дальше, как статисты, голосуют. В принципе, Совет согласился: «Да, мы будем менять его». Я направил в Совет разработанный группой адвокатов проект регламента и, к сожалению, не получил ответа. Однако из повестки дня Конференции вопрос о регламенте был изъят. Отмечу, что без регламента, без правил общения на Конференции, как высшем органе, ничего делать невозможно. Поэтому считаю, что первым делом мы должны поставить вопрос о регламенте.

И второй вопрос в том, что из повестки дня был изъят вопрос об Уставе со ссылкой на то, что неожиданно прошло заседание Госдумы, и были приняты антиадвокатские новации в закон, согласно которым нужно привести на конференциях устав в соответствии с ними.

Но почему конференция должна разрабатывать новый устав даже с учётом новаций? Чтобы разработать новый устав, нужно просто создать рабочую комиссию из адвокатов, разбирающихся в вопросах именно законотворчества, которые могли бы, с Советом или без Совета, разработать проект нового устава. И дело конференции создать такую комиссию.

– Что произошло в начале заседания Конференции палаты 19 апреля 2024 года?

– Мандатная комиссия сделала свой отчёт и сообщила, что ряд протоколов, представленных для мандатной комиссии, показывает, что регистрация делегатов прошла не в соответствии с Федеральным законом, потому что протоколы эти были за подписью председателей президиумов коллегий, а в соответствии с законом адвокатские образования не являются членами адвокатских палат и не могут делегировать представителей. Порядок определяет Совет адвокатской палаты, а он определил: один делегат от тридцати адвокатов. То есть практически нужны были протоколы собраний, а не акты Президиума. Были замешательство, высказывания, вплоть до «большевистских» лозунгов: «Что это такое, таких уважаемых делегатов тут ставят под сомнение», начался гвалт. Вячеслав Шамильевич Тенишев немножко растерялся, стал слушать, кто что говорит, и неожиданно для всех объявил перерыв на 45 минут. Эти 45 минут все пили не только кофе с пирожными, там красное и белое вино еще было предложено. Все с удовольствием, конечно, разогрели себя ещё больше. Стали раздаваться предложения, которые, на мой взгляд, абсурдны: «Мы высший орган палаты, мы имеем право на всё, так давайте сейчас утвердим протоколы Президиумов, там хорошие люди, мы их должны утвердить, а мандатная комиссия тут непонятно что натворила». Президент палаты поставил на голосование именно этот вопрос, при том, что где-то 1/3 всех делегатов была по факту незаконно представлена. В результате они с радостью проголосовали сами за себя, хотя были призывы не голосовать за тех, кто «под сомнением». Но кто ж их отследит? Извините, у нас «большевизм» «в крови», и поэтому, если «мы самые сильные и нас много, то мы можем принять любое решение, даже не соответствующее закону». Оно и было принято, и дальше, приобретя мандаты, коллеги с радостью голосовали, особо ничего не обсуждая, чему, кстати, способствовал, особо не допуская обсуждений, ведущий конференцию Президент палаты.

– А что произошло потом? Каковы были результаты обсуждения отчёта Совета и отчёта ревизионной комиссии?

– Я должен оговориться, конференция не закончилась. В 16.00 был объявлен перерыв до неопределённой даты. На мой взгляд, честно говоря, Совет плохо подготовил эту конференцию. Первый вывод: многие вопросы, которые должны быть рассмотрены, не были рассмотрены. На протяжении месяца повестка дня Конференции корректировалась три раза. Последний раз она менялась за 10 дней до Конференции. Никто об этом толком не знал. Накануне я предпринял попытку внести самостоятельно разработанные рядом адвокатов и проверенные на других палатах проекты регламента, который первоначально был в повестке дня, в Совет. Я пришел. Мне подтвердили, что получили проект, но сказали, что «я не приглашён», а по положению о Совете адвокатской палаты, который он сам и утвердил, заседания Совета закрыты, и если тебя не пригласили, то даже если ты член палаты, участвовать не можешь.

Дальше на Конференции произошло то, от чего я предостерегал, когда говорил, что регламент нужно утверждать, «иначе у нас ведущий из организатора конференции превратился в руководителя». Так и вышло. Он кому-то разрешал, кому-то не разрешал говорить, кого-то останавливал, ограничивал, определял… Дело дошло до того, что мы рассмотрели два вопроса. Мандатные и иные дела потребовали очень много времени для обсуждения, нужно же было выяснять, кто «хороший», кто «плохой». В результате, когда мы рассматривали первый пункт повестки – Отчёт совета адвокатской палаты за год, то после того как Президент палаты закончил рассказ о работе Совета адвокатской палаты, было два или три вопроса к нему. А после он заявил: «Давайте голосовать». Я сказал: «Подождите, обсуждать-то мы будем или нет?». На что он мне ответил: «А вот предложение здесь поступило первое – не обсуждать. Поэтому я в порядке поступления сейчас и поставлю на голосование вопрос «Кто за то, чтобы не обсуждать?».

Отмечу: смысл этого собрания – обсуждение, в частности, того, что ревизионная комиссия обнаружила злоупотребление предыдущего президента и подготовила отчёт, где указывает, где были и как были проведены возможные хищения адвокатских денег. И тут новый Президент, связанный прошлой работой с государственными органами, некий «представитель органов руководства государства в адвокатуре», говорит: «Не будем обсуждать ту и эту тему». Зачем все собрались-то?

Затем делегаты возмутились: «Мы не можем второй пункт рассматривать». Напомню: второй пункт – это отчет совета адвокатской палаты о хозяйственной деятельности за 2023 год. Но как его рассматривать, не заслушав отчёт ревизионной комиссии за 2022 год? А он стоит по порядку третьим вопросом. Решили сначала заслушивать его, но без голосования относительно изменения порядка рассмотрения...

И тут мы вдруг неожиданно стали рассматривать отчёт ревизионной комиссии. Рассмотрели довольно быстро, потому что его практически тоже без обсуждения не утвердили по причине того, что, якобы, в нём не посчитали и не учли, грубо говоря, кнопки и канцелярские товары, про которые председатель комиссии сказала, что это 0,1 % от тех трат, которые непонятны. Хотелось бы обратить внимание, на что были осуществлены траты: 1/3 – это содержание совета адвокатской палаты, 1/3 – содержание аппарата и всякие «технические обеспечения»; и только 1/3 – уже вопрос, который нужно обсуждать. Кроме этого, есть масса неясностей, на которые мы ответа не получили. И всё это на фоне того, что с нами никто не работал и нас игнорировали. Хотя первоначально мы очень оптимистично смотрели на то, что совет предоставит всю информацию… А после, сославшись на то, что в 16 часов у нас заканчивается время аренды зала, на собрании поставили на голосование вопрос и проголосовали о том, чтобы не утверждать отчёт.

Отмечу, что было и «Особое мнение», но не по существу отчёта ревизионной комиссии, а по формальным основаниям, которые носили смехотворный характер. Так, член ревизионной комиссии не сказал ничего, кроме того, что какие-то принципы конфиденциальности, корпоративность и т. д., ревизионной комиссией якобы были нарушены, что она на себя взяла основание определять, кто прав, кто виноват, а это якобы «выходит за пределы». Это вызвало интерес, и на конференции задали один из вопросов по существу: «Вы член комиссии, вы принимали всё это дело, вы же что, не согласны были? Вы же все работали?». Затем выяснилось, что этот товарищ вёл скрытую запись заседаний ревизионной комиссии. На то, что он выносил запись Тенишеву, председатель комиссии сказала: «Разве это не нарушение конфиденциальности?». Тенишев заявил: «Ну да, я послушал. И что тут такого?». Он не отрицал особо. Так вот работала комиссия, путём «особого мнения», которое зачем-то доносилось президенту. Вот эти нелицеприятные вещи звучали. А по существу спросили: «Какие у вас предложения?». Председатель ревизионной комиссии ответила: «А у меня предложение простое, чтобы совет коллективно принимал решение и нёс коллективную ответственность за всё это, а я понимаю, что президент имеет и может иметь свое мнение». И сказала об «институте адвокатуры», который получал деньги за счет палаты. Максим Евгеньевич Семеняко, сын бывшего президента, встал, чтобы прокомментировать ситуацию. Я сожалею, что ему не дали слово из-за того, что время не безграничное: мы арендовали зал в Доме кино. Организаторы сказали, что нужно хоть какое-то решение принять, нужно голосовать. Так никому слова толком не дали. Я единственный, пожалуй, пробился и сказал: «У меня два предложения по сути. Первое: мне горько, и больно, и стыдно слышать то, что здесь произошло после отчёта ревизионной комиссии. И второе. Одни говорят, что «с этой стороны плохо», другие – «с той плохо». Тут начали говорить, что чуть ли не «ревизионная комиссия виновата, что у нас денег в палате нет», и «давайте-ка мы с 2019 года назначим аудит, коль денег вообще нет у нас, и проведём аудиторскую проверку нашей палаты, и выясним, что же с нами происходит».

Далее Вячеслав Шамильевич поставил на голосование предложение об аудите не принимать непонятно по каким мотивам, и за это предложение проголосовали, потому что нужно было уходить. При этом в повестке остался вопрос с Фондом помощи ветеранам, который должен был обсуждаться. Кстати, ревизионная комиссия указала, что в этот фонд Совет, и бухгалтерия залезали, чтобы покрывать недостачу или нехватку денег непосредственно по нуждам по самому бюджету. И Вячеслав Шамильевич Тенишев сказал: «Такое было, но мы должны гибко реагировать. Это что-то типа векселя было, и я вам честно обещаю, мы, то есть Совет, обратно всё это вернём, мы вот эти деньги опять наработаем».

Отмечу, что с обсуждением данных вопросов можно ознакомиться в записи посвященного конференции стрима Романа Мельниченко на его Youtube-канале [6].

Кстати, говоря о конференции 19 апреля, следует, на мой взгляд, упомянуть как бы «вступительное» к ней слово Вячеслава Тенишева [7].

Полагаю, что, если бы услышанное и увиденное в нём имело не сетевой формат «одного слушателя», а носило характер открытой, публичной беседы с коллегами, болеющими за положение дел с адвокатурой в Питере и в стране, то появилась бы возможность сообща искать разумные и прагматичные пути ее оздоровления.

К сожалению, и я не могу об этом умолчать, с позиции президента адвокатской палаты Санкт-Петербурга не были даже перечислены существующие «болезни» отечественной адвокатуры, не говоря уже о путях их преодоления.

Я имею в виду продолжающуюся по сей день атаку государства на независимость адвокатуры, необоснованные преследования коллег за добросовестное выполнение ими своих профессиональных обязанностей, объявление их «иноагентами», фактически репрессивные меры за реализацию адвокатами права на свободу профессии и свободу передвижения, отсутствие в профильном законе процедуры реального обновления исполнительных органов палат, абсурдность существования в стране юридического лица, имеющего право представлять интересы адвокатов, которые, однако, не являются его членами.

И многое другое, не менее важное. Вместо этого, слушая рассуждения об адвокатской профессии, обнаруживаешь неискушённость в понимании самой ее сути. Узнаёшь, что «доверители» – это не более чем «клиенты», а «обязательные отчисления на общие нужды» профессии являются бесцельными и безадресными «взносами», что конференция может принимать любые решения, выходящие за пределы её компетенции, установленные федеральным законом, а метафорой текущей деятельности коллег вполне может быть правило потребления спиртного: «градус не понижай»... Не могу, увы, не сообщить, что мой исходный тезис о необходимости безусловного соблюдения в нашей Палате двух основополагающих принципов профессии – публичности и законности – Вячеславом Шамильевичем был встречен молчанием.

– Я, кстати, сам несколько раз пытался досмотреть это интервью с В.Ш. Тенишевым до конца. Когда доходило до того, что в Палате решали по «понятиям» какие-то вопросы о том, куда тратить деньги, я много раз останавливался. Но все же досмотрел. В итоге скажу, что очень рекомендую к просмотру. Но только сначала, или параллельно с ним, нужно просмотреть ряд нижеследующих вопросов. Это о том, что в интервью лично меня, так скажем, покоробило:

1. Почему адвокатская палата уже давно выдавала для работы по назначению ордера сама? Ведь ранее, до новых правок в закон, это могли делать лишь адвокатские образования… Все эти ордера незаконные. Получается, соответственно, и участие адвоката по ним по 51-й тоже формально незаконно. Кстати, было много случаев возбуждения уголовных дел на адвокатов за «фальшивые ордера». А тут они не фальшивые? Ещё какие. Но, получается, что Совету плевать, и они делают, что хотят... Адвокаты же, со слов В.Ш. Тенишева, возмутились неудобным для них временем выдачи ордеров, а не самим фактом выдачи ордеров Палатой в нарушение положений закона.

2. В.Ш. Тенишев говорит о том, что «в новом совете начали соблюдать процедуру». Но кто в Совете? Почти все те же лица.

3. В.Ш. Тенишев говорит про «ветеранов». Но списка-то их, по всей видимости, в 2022 г. не было, а в Палате уже собрали сумму для них и, видимо, готовились эти деньги вывести, часть использовав не по назначению.

4. В.Ш. Тенишев говорит про «превентивную работу с неплательщиками»: сейчас стараются не дисциплинарные производства возбуждать, а позвонить, напомнить о том, что адвокат забыл уплатить. И не доводить до дисциплинарного дела, сократить себе же работу. Это всё хорошо. Но что мешало сделать это, пусть не двадцать, но, например, пятнадцать лет назад? Желание пожестче держать адвокатов в «узде»? Или что? Что мешало сделать это в бытность президентом Е.В. Семеняко? Где он был 20 лет и так и не додумался до простой формы повышения собираемости отчислений? В 2024 году только этого додумались в Палате?

5. Вопрос о бывших сотрудниках правоохранительных органов в адвокатуре. Получается, что адвокатские палаты их приняли в адвокатуру, получили новых плательщиков, получили «плату за вход», а потом удивляются… А КТО их принял-то? И что мешало проверить и уточнить, кто и что знает про претендента из числа так называемых «БС»?

6. Про «ремесленничество». На мой взгляд, термин «ремесленник» убивает адвокатуру. Благодаря таким вот «ремесленникам», а у многих, сами знаете, какое бывает дополнительное еще «ремесло», адвокатура стала иметь не самый лучший вид. А разного рода «ремесленникам» плевать, они по разным углам прячутся, уносят-заносят…

7. Про следователя и «адвоката-сослуживца». Собеседники приходят к выводу, что такое не запрещено, но вот, например, в Московской палате за такое наказывают [8].

8. В интервью обсуждается, что «система решения вопросов работает». И возникает вопрос, а кто ее строил и продолжает строить?

9. В.Ш. Тенишев говорит о том, что, по его мнению, «в адвокатуре менять не надо ничего». Это, конечно, далеко не так. Но это его заявление, кстати, входит в противоречие с тем, что он сказал в интервью, и уж тем более с тем, о чем он умолчал.

10. В.Ш. Тенишев говорит, что «сейчас отношение к адвокату намного хуже, чем было 20 лет назад». Да. Хуже. Но опять же возникает вопрос, не приложили ли к этому руку неизбираемые управленцы из адвокатских палат и ФПА, которые зачастую сливаются воедино в одни и те же лица?

11. В.Ш. Тенишев говорит про «стопку обращений о случаях недопуска адвокатов». Но в Государственной Думе недавно, когда принимали антиадвокатский законопроект [9], его докладчик депутат Д.В. Бессарабов во втором чтении заявил, что нет в практике никаких недопусков адвоката к подзащитным! А где была эта стопка из Палаты?! Что дают показ размера пачки и слова о ней, когда нет конкретных требований к депутатам? В.Ш. Тенишев говорит, что через ФПА палата коммуницирует по этим вопросам. Ну что тут сказать? Результат налицо. Антиадвокатский закон принят.

12. Вопрос о законопроекте, об ответственности за воспрепятствование профессиональной деятельности адвокатов. Когда, говорят, он заработает?! А как он заработает, когда даже на бумаге его еще нет, несмотря на громкие заявления ФПА?

На деле же руководители ФПА, не прилагая никаких усилий, хотели загребать жар чужими руками, а в итоге отказались поддерживать разработанную и практически согласованную инициативу. Отказались, возможно, потому, что она исходила от представителей МРОО «Инициатива 2018», видимо, хотели, чтобы «лавры» разработчиков законопроекта достались им. Но инициатива эта исходила не столько от МРОО «Инициатива 2018», сколько от членов рабочей группы Общероссийского гражданского Форума [10], созданной по моей инициативе. Большинство из членов этой рабочей группы в 2016–2019 гг. на общественных началах активно работало над формулированием и согласованием законопроекта [11–17]. В 2020 году Министерство юстиции представило этот законопроект, даже правильнее сказать, проект законопроекта, для общественного обсуждения, но… В итоге ФПА предпочла начать работу сама и сначала, а воз и ныне там.

14. Странно от адвокатов слышать выражения «мы все-все понимаем…». О чем это – долго рассказывать, лучше все же посмотреть это видеоинтервью. Рекомендую.

15. Ну и закономерный итог, как эпитафия для всей современной российской адвокатуры. «Что сказать тем, кто хочет идти в адвокатуру? «А оно тебе надо?».... Занавес…

В завершение беседы поинтересуюсь, какие у Вас планы на следующую конференцию?

– Не решусь этот вопрос комментировать. Я не один. Тем более, что только одной конференцией в Питере существующие проблемы взаимоотношений общества и государства в России не разрешить. Но безнаказанно уродовать адвокатуру России, то есть игнорировать наши непосредственно действующие права, мы вполне определённо не позволим!

– Большое Вам спасибо за интервью!

Беседовал главный редактор, адвокат, доктор юридических наук, доцент А.В. Рагулин